Хоть вы же умница редкая и собой еще вполне. А этот такой весь из себя подходящий. И по возрасту. Вот мы с Фросей и подумали… Вы уж простите меня, дуру, если что…
Я тихо и злобно зашипела. Оказывается, здесь не чистая Дашкина самодеятельность, здесь, изволите ли видеть, – заговор. Шерочка с машерочкой – Дашка с Фросей.
Я натянула джемпер и подвернувшиеся мятые, но вроде бы чистые брюки и, тяжело вздохнув, сказала:
– Ладно, Даша, проехали. Зови сюда этого подходящего мужчину. Хватит ему уже под вешалкой сидеть.
Дашка не сдвинулась с места. На лице ее, как сопли под носом, застыло выражение тупого упорства, которое обычно можно увидеть на физиономиях региональных лидеров радикальных партий и мордах зрелых собак-боксеров.
– Что еще? – спросила я.
– Вы, Анжелика Андреевна, волосы расчешите и – вот.
– Что – вот?! – чувствуя, что закипаю, осведомилась я. Честное слово, даже жалко этого незнакомого мужика. Сейчас ведь попадет под холодный душ моего отрицательного обаяния и совершенно ни за что, ни про что.
– Вот, я вам косметическую салфетку последнего поколения принесла. У нас девочки на рынке прямо из Франции продавали. Освежает, мгновенный эффект плюс виртуальный лифтинг.
– Хорошо, Даша, спасибо. А что с ней делать-то? – спросила я, так как слово «лифтинг» ассоциировалось у меня только с «лифчиком». Благодаря телерекламе вспомнились также прокладки с крылышками.
– Просто протрите лицо.
Кивнув, я провела щеткой по волосам и разорвала красивую плотную упаковку салфетки последнего поколения.
– Теперь все? – осведомилась я. – Или еще что-нибудь?
– Брюки бы еще подгладить, – деловито оглядела меня Дашка, не заметившая моего сарказма. – Но в целом – гораздо лучше.
– Иди, Даша… – понизив голос почти до инфразвука, произнесла я. Подействовало. Ушла.
* * *Когда он вошел, я стояла на стуле к нему спиной и открывала форточку. Форточки в нашем доме под стать всему остальному: давно рассохлись, открываются не сразу, а потом – решительно не закрываются.
– Здравствуйте, Анджа, – послышалось от двери.
– Доброе утро. Проходите, я сейчас, – сказала я, открыла наконец форточку, поймала лицом несколько залетевших в окно крупных ноябрьских снежинок и обернулась на стуле, придерживаясь за ручку на раме.
Так мы и стояли некоторое время – он держался за дверную ручку, а я – за ручку на окне.