– Тебе все говорили и предупреждали, – невозмутимо согласилась я, стоя к страдающей сестре спиной и переворачивая лопаточкой котлеты на сковороде.
Натка и Сенька завалились к нам, по своему обыкновению, поздно вечером и без предупреждения. Никакой человеческой еды в доме к этому моменту не осталось – последние три сосиски я съела на ужин, а Сашкин зожный провиант для кормления гостей решительно не годился: ни Натка, ни Сенька не фанатеют от натурального йогурта, несладкого обезжиренного творожка и смузи из сельдерея с мятой.
К счастью, я как раз успела разморозить фарш, собираясь в ночной тиши пожарить котлеты на завтра-послезавтра. Внезапные гости напрочь убили ночную тишь и обещали так же решительно расправиться с котлетами.
– Все-таки ты черствая и бессердечная, – плаксиво сказала Натка мне в спину. И добавила нормальным голосом: – Котлетки покрепче зажаривай, мы любим с хрустящей корочкой.
– Я знаю, что вы любите, – бросила я ей через плечо.
– Хлебом не надо, я котлетами обойдусь, – уныло пошутила сестрица. – А ты вместо того, чтобы пилить меня, дала бы полезный совет. Что нам теперь делать с этой звездной школой?
– А что с ней делать? – Я накрыла сковороду крышкой, убавила под ней огонь до минимума и тоже села за стол.
– Боже! – Натка картинно закатила глаза. – В семье судья, мент и прокурор, а я сама должна думать, что делать с жуликами!
– Ты сама их нашла, сама о них и думай! – парировала я, не отвлекаясь на мысль о том, что – надо же! – Говоров и Таганцев воспринимаются уже как члены нашей семьи.
"Это была приятная мысль. Нашему маленькому семейству, состоящему преимущественно из дам, отчетливо не хватало возможности постоянно, а не эпизодически опираться на крепкое мужское плечо.
Кстати, как правильно их считать, Никиту и Костю, каждого за одно плечо или за два?
– И что? Ты, моя умная старшая сестра, бросишь меня в трудной жизненной ситуации?
– О, в ход пошла беспардонная лесть? Ладно, скажи прямо, чего ты от меня хочешь.
Натка проворно убрала руки от испорченных кудрей и растопырила их перед своим лицом, как хирург, ожидающий, что услужливая медсестра натянет на них медицинские перчатки. Стало понятно, что хочет она от меня многого, иначе не приготовилась бы загибать пальцы.
– Во-первых, я хочу от тебя сочувствия!
– Угу. Я сочувствую.