– Или нашему сотрудничеству конец.
– Ладно, пища. Живи пока, – Скаллигрим отпустил Гошу и перенес внимание на троих представителей вражеского лагеря. – Эй, вы, ну-ка быстро внутрь.
Потом поднатужился и водворил на место дверь вместе с куском стены.
Катя предоставила троллям и Гоше разбираться с пленниками, а сама вместе с Лейкой удалилась в меньшую комнату.
– Ты как? – спросила она подругу.
– Даже и не спрашивай, – вздохнула Лейка. – Такой кошмар!
От нее явственно пахло пивом, и, судя по порозовевшим щечкам, пива было выпито немало.
Катя слушала жалобы Лейки вполуха. Ее мысли витали далеко. Она думала о превратностях жизни. О высоких чувствах. О тех мужчинах, с которыми ее в последнее время сталкивала насыщенная событиями жизнь.
О Селгарине, о Карлссоне, о Ротгаре… Хотя можно ли считать этих троих мужчинами? Карлссон – тролль, Ротгар – сид, покойный Селгарин… Это вообще нечто. «Я должна думать о Диме!» – напомнила себе Катя. Но ничего не получилось. Даже закрыв глаза, не удавалось вызвать в памяти Димино лицо.
Катя настолько погрузилась в собственные мысли, что не сразу обратила внимание, что с подругой происходит что-то неладное. Она почувствовала, что диван под ней мелко сотрясается, открыла глаза и увидела, что Лейка свернулась в комочек, прижав лицо к коленям, и дрожит.
– Лейка, ты что? – удивленно спросила Катя, пытаясь заглянуть в спрятанное лицо подруги.
Не удалось. И трястись Лейка не перестала. И вдобавок начала тоненько поскуливать.
Очень похожий скулеж, только побасовитей, донесся из соседней комнаты.
Катя растерялась. Но лишь на пару секунд. В конце концов тут есть тролли, которые справятся с любой опасностью. Может, это их рук дело?
Катя вскочила и бросилась в соседнюю комнату.
Тролли были там. Но вряд ли могли кого-нибудь защитить, поскольку лежали на полу, зажав уши ладонями.
– Эй, что тут происходит? – громко спросила она. – Кого оплакиваем?
Никто не отозвался. И ничего не изменилось.