Сквозь неплотно закрытую дверь до Кати доносилась музычка, еще какие-то непонятные звуки, потом что-то упало, забубнили какие-то голоса – надо полагать, Лейка включила телик.
Опять что-то упало, пронзительно запищал холодильник – его забыли закрыть.
В общем, в Лейкиной квартире жизнь била ключом.
«Может, пожрать что-нибудь сделает», – вяло подумала Катя. Есть хотелось… Но тоже как-то вяло. Накопившееся за день напряжение постепенно отпускало, растворялось в горячей воде. От парфюмерных ароматов кружилась голова…
Катя отмокала, наверно, не меньше часа.
Когда она вышла, намотав на голову полотенце и закутавшись в Лейкин розовый халат с красными медвежатами, то обнаружила, что в квартире вкусно пахнет жареным мясом, а подруга уже успела прикончить почти треть бутылки коньяка.
Лейка смотрела телевизор. Там кто-то кого-то лениво гонял по крышам. До Карлссона с Хищником голливудским каскадерам было далеко.
– Есть хочешь? – спросила Лейка. – Я отбивные пожарила. Там, на кухне.
Готовить Лейка умела и любила. И в холодильнике у нее всегда была куча еды.
Поужинав, Катя вернулась в спальню и увидела, как Лейка что-то прячет. Когда Катя вошла, Лейка поспешно выдернула руку из-под кровати. И тут же ухватилась за коньяк.
– Будешь?
Катя помотала головой.
– И тебе тоже хватит, – сказала она.
– Я стресс лечу! – заявила порядочно захмелевшая Лейка. – Ты представь, каково это – всю ночь с тремя отморозками!
– Они ведь ничего тебе не сделали, – заметила Катя.
– Но могли! Реально могли! Целую ночь я была в их власти! Ты хоть понимаешь, каково чувствовать себя полностью беспомощной?!
На экране телевизора кого-то сосредоточенно пинали ногами. Пинали так долго, что пинаемому это наконец надоело. Он вскочил, раскидал пинателей и дал деру. Пинатели, естественно, бросились за ним.
– Какую чушь ты смотришь, – сказала Катя.
Лейка не ответила. Вид у нее был подозрительный, какой-то слишком самодовольный.
– Всё, хватит! – Катя отняла у подруги бутылку и рюмку, выключила телевизор.
– Бездушная ты, Катька, – бормотала Лейка. – Я, можно сказать, едва не умерла, а ты – никакого сострадания.
Катя лежала на спине и молчала. Она понимала: Лейке хочется, чтобы ее жалели, сочувствовали… Но у Кати не было сил оказывать психологическую помощь. Ей и самой поддержка не помешала бы.
– Хватит жаловаться, – устало сказала она, закрывая глаза. – Все кончилось. Давай спать.