Немедленно!»
Эта мысль зудела в мозгу, но Катя все еще колебалась. Время, время… Каждая упущенная минута приближает Карлссона к гибели. Нет, она должна лететь одна.
Катя вспомнила, как Селгарин расписывал ее могущество и величие. Сейчас она не ощущала ни того ни другого. Только беспомощность. Но зачем баньши врать? Катя может спасти Карлссона. Баньши… Он подскажет. Почему-то Катя была в этом уверена. И еще: она кое-что ему обещала. Точно!
Катя сама не заметила, как мысли о Карлссоне, Стокгольме и ловушке отошли на второй план.
Кое-как натянув на себя одежду, она заглянула в черноту под кроватью и зашипела:
– Вставай, сторож несчастный!
В темноте зажглись зеленоватые глаза.
– Где кости сида? – сурово спросила Катя.
Глаза заморгали, раздался короткий удивленный рык: Хищник делал вид, что не понимает вопроса. Катя рассердилась.
– Все ты понял, врун!
И добавила угрожающим, повелительным голосом:
– Тащи сюда кости! Живо!
Из-под кровати донесся звук, напоминающий печальный вздох.
Катя вернулась к сборам. Она включила ночник, постаравшись, чтобы свет не разбудил Лейку.
Сборы не заняли много времени. Катя побросала в свою старую, еще псковскую, сумку кое-какие тряпки, свеженький загранпаспорт, взяла с собой около тысячи евро – она слышала, что в Швеции все очень дорого, выключила ночник, шепнула: «Пока, Лейка!» – и тихонько покинула квартиру.
На улице было безлюдно. Город был тих и сумрачен, мигали желтыми огнями светофоры. В Фонтанке мерцала перламутрово-серая вода. Катя остановилась у парапета, положила сумку на асфальт. Ей было зябко, от воды тянуло холодом. На свежем воздухе снова захотелось спать. Катя зевнула и упустила момент, когда из подворотни выскользнул Хищник. Он тащил какой-то сверток.
– Это все? – строго спросила Катя, когда тролль протянул ей грязный полиэтиленовый пакет. Пакет был тяжелый. Приоткрыв его, Катя увидела в щелочку прядь светлых волос и поспешно закрыла пакет."
"– Теперь спрячься и жди меня, только не уходи далеко. Я быстро.
Катя отвернулась к реке, но Хищник не уходил.
– Ну, что еще?
Тролль с угрюмым видом протягивал ей камень.
– Зачем? – сначала не поняла Катя, но быстро догадалась. – Ах да. Иначе всплывет.