Илья Всеволодович выпал из транса и покорно протянул требуемое.
Катя сунула брелок и мобильник в сумочку.
– Пошли, – сказала она.
Они прошли по улице мимо дворца. У подножия широкой лестницы – конная статуя на гранитном постаменте. На ступеньках сидела компания молодежи, человек пять. Ребята крикнули Кате что-то приветственное. Катя покосилась на Хищника. Нет, на четвереньках, в сумерках, он определенно казался не сказочным чудовищем, а обыкновенным псом. Даже пластика у него стала почти собачьей…"
"Еще один памятник.
Катя вспомнила, что Скансен – это какой-то парк. Этнографический, если она правильно расшифровала шведский путеводитель.
Это оказался еще не парк. Парк был дальше.
Хищник остановился.
Катя зевнула. В Стокгольме время сдвинуто на два часа. Одиннадцать по местному – это час ночи в Питере.
Хищник втянул носом воздух, фыркнул.
Катя тоже принюхалась. Пахло приятно. Цветами и травой.
Хищник принял решение. Подхватив Катю, он легко перемахнул через ограду (от неожиданности Катя пискнула), поставил ее на землю по ту сторону и устремился вверх по дорожке.
Катя едва могла за ним угнаться. Но все же успевала вертеть головой.
Заросли стали гуще. Но Хищник отыскал в них узенькую тропинку и нырнул в чащу. Катя – за ним. Она брела вслепую, задевая за ветки. Хищник бесшумно крался где-то впереди. Время от времени он останавливался, поджидая, и тогда Катя видела его глаза – будто две желтые плошки.
Наконец тропинка вывела Катю на открытое место – круглую поляну.
Хищник вел себя довольно странно. Он вертелся, подрыгивал, издавал разные звуки: рычал, поскуливал, тихонечко подвывал. Словом, вел себя точь-в‑точь как пес, который потерял след. И обнаружил при этом нечто странное.
Катя забеспокоилась.
– Эй, что ты нашел?
Хищник не обратил внимания на ее вопрос: он припал к земле, хватал зубами траву, скреб лапами…
– Он нашел могилу огра.