– Я не знал, я ничего не знал… – пробормотал по-шведски капитан, нервно сглатывая слюну. Старший помощник по имени Эрик перегнулся через фальшборт. Его вывернуло.
– Богом клянусь, я ничего не знал. Он сказал: это эксперимент. Он сказал: обезьяна, лечение в глубоководной капсуле, эксперимент по программе ЮНЕСКО… Сам не понимаю… Богом клянусь: мы видели обезьяну, зверя…
Тут капитан осекся, бросил испуганный взгляд на Хищника. Хищник его не слышал. Он сидел на палубе. Голова Карлссона – бугристый шар, покрытый сгустками черной крови, – покоилась у него на колене.
– Как он? – осторожно спросил Дима.
Хищник не ответил. То ли не понял, то ли просто не стал отвечать. Ноздри Карлссона – два розоватых отверстия в маске запекшейся крови – время от времени вздрагивали. Только по этому признаку и можно было сказать, что Карлссон – жив. Его глаза, чистые, широко открытые, казались слепыми, мертвыми.
Минут десять назад батискаф, вернее батисферу, извлекли из воды и опустили на палубу.
Никто из команды напасть не рискнул, и через полминуты Хищник выбрался наружу с Карлссоном на руках. С телом Карлссона…
Капитан снова начал оправдываться…"
"– Мы вам верим, – наконец прервал его излияния Дима.
– Гипноз? – ухватился за предложенное объяснение капитан. – Да, это многое объясняет. Надо сообщить в полицию, – заявил он решительно.
Полез в карман правой рукой, по привычке, сморщился от боли – и достал сигарету левой рукой.
Матрос-негр дал ему прикурить.
– Вызывать полицию и медицинский вертолет…
– Нельзя, – возразил Дима по-английски. – Если его (кивок на Карлссона) не спрятать, его убьют.
Капитану не очень хотелось встречаться с полицией. Такая встреча могла закончиться для него тюрьмой. Пусть шведские тюрьмы – одни из самых комфортабельных в Европе, а заключенных на уик-энд отпускают домой, всё равно тюрьма – это тюрьма.
– Ты не знаешь шведской полиции, русский парень, – сказал капитан. – А твоему другу надо в госпиталь. Или он умрет.
– Зато я знаю русских киллеров. Не надо полиции.