В глазах людей я останусь таким же, как и раньше. Только высшие ши смогут уловить и оценить перемену. Именно поэтому я и приглашаю их сюда. Мне доставит большое удовольствие наблюдать за их реакцией, когда они поймут, что отныне я – их повелитель. Поймут, что отныне я могу творить не только будущее, но и прошлое.
– Интересно, каким образом?
– Ты узнаешь, – пообещал Ротгар. – Ты узнаешь первой.
– Вы думаете, что ваши соплеменники такие идиоты? – холодно спросила Катя. – Наверняка кто-то догадается, что это за ритуал вы проводите у них на глазах.
– Почему – «на глазах»? Ты думаешь, я собираюсь овладеть тобой прямо на свадьбе? – фыркнул Ротгар. – Брачная ночь – в ресторане… Забавно, но не в моем вкусе. Нет, мы сделаем по-современному – сначала брачная ночь, а потом собственно бракосочетание. Представь себе, Катерина: просторное супружеское ложе, тончайшие простыни ослепительной белизны… Или ты предпочитаешь другой цвет? Может быть, красный? Или черный? Красное на черном… Как это романтично!
У Кати задрожали руки.
– И когда вы планируете устроить эту романтику? Через неделю?
– Неужели я посмею терзать тебя ожиданием, малышка? – Ротгар ласково улыбнулся. – Сегодняшняя ночь вполне подойдет.
Глава тридцать седьмая
Подготовка к ритуалу. Катя ищет выход
Встречаются два пожилых тролля.
– Что-то наша молодежь стала реже жениться, – говорит один.
– Они просто стали умнее, – говорит второй. – Я вот, пока не женился, вообще ничего не боялся.
Когда Карина вошла в комнату, примыкающую к спальне Ротгара, ее окатила волна холодного воздуха. Здесь было холоднее, чем на улице, хотя окно – настежь. Снаружи лил дождь. Подоконник мокрый, на полу уже натекла лужа. Но пахло не сыростью, а цветами. Настоящим живым жасмином, а не какой-нибудь эссенцией (уж тут-то Карина ошибиться не могла), хотя никаких цветов в номере не наблюдалось.
Скорее всего, и запах, и холод – побочный эффект магических изысков Туат’ха’Данаанн.
Ротгар стоял спиной к двери, но, когда Карина вошла, повернулся к ней. На высшем ши были черные брюки и такая же черная, расстегнутая до пояса шелковая рубашка с белой вышивкой с правой стороны. Ни холода, ни сырости Туат’ха’Данаанн не замечал. Зато глаза его неестественно блестели, а взгляд блуждал.