– Мы плохо промыли внутренности этого бледного поганца, и он ухитрился сохранить кое-какие чувства. Но это поправимо. И я займусь этим прямо сейчас.
– Уверена, что это хорошая идея? – Лу налил в бокал немного виски, поглядел на просвет, понюхал, вздохнул и поставил бокал на стол. – Эти русские такие глупые, – сообщил он ведьме. – Полагают, что я не отличу поддельное виски от настоящего? В самом деле, Кайре, если ты сделаешь из него деревянного болванчика, на кой он тогда нужен? Вы с сестрами выполнили прекрасную работу, а теперь ты хочешь всё поломать?
– Пожалуй, ты прав, – согласилась Кайре.
Ведьма щелкнула пальцами:
– Можешь сказать что-нибудь в свое оправдание, конструкт. Я разрешаю.
– Думаю, тебе стоит еще немного меня помучить, – прошептал Тэм. – После того что вы со мной сделали, боль – самое яркое из моих чувств. Когда мне больно, я чувствую себя почти живым. Так что сделай мне приятное: потерзай меня еще…
Лу расхохотался.
– Ах ты дрянь! – Ведьма со злостью пнула лежащего ногой. – Хватит с тебя! Поднимайся и пошли! И ты тоже, – кивок Лу, – одевайся и вызывай такси! Мы меняем место обитания!
– Зачем это? – капризно проговорил Лу. – Мне здесь нравится.
– А затем, мальчик, что в гостинице не очень удобно заниматься настоящей волшбой! И живее, вы, оба! Не испытывайте мое терпение!"
"Через двадцать минут багаж английской аристократки загрузили в такси, а еще через пятнадцать Тэм уже волок чемоданы наверх по знакомой лестнице в квартиру, от которой у него осталось столько неприятных воспоминаний.
Дверь открылась… И Тэм застыл на месте.
– Ну что ты замерз, умертвие! – недовольно произнесла Кайре. – Или утомился?
– Нет, – тихо произнес Тэм. – Ты же знаешь: я не устаю.
– Еще бы ты уставал! – засмеялась ведьма. – Давай, шевели ходулями!
И Тэм вошел и спокойно проследовал мимо предмета, который заставил его замереть: аккуратно висевшей на вешалке Катиной курточки.
Он-то надеялся, что Катя сумела ускользнуть… Зря.
Совсем слабая надежда. И она тут же развеялась, когда в просторном холле Тэм увидел хозяйку курточки, спящую в кресле. Недопитый травяной чай, стоящий рядом на журнальном столике, наводил на самые нехорошие подозрения.
Внутри Тэма колыхнулась злость.