Дураков ведь никто не боится, особенно дураков с толстым кошельком.
Впрочем, я тоже не поняла, каким образом эту писчую лисицу пустили в дворцовый курятник.
Складывалось ощущение, что родители изрядно подтасовали результаты. Ведь газетчик на таком мероприятии нужен только для одного – освещения событий. Мы же все-таки просвещенное общество! И пока все будут радостно поглощать статьи про отбор, можно что-то интересненькое провернуть на законодательном уровне…
А вот вошедший за газетчиком юноша заставил меня выйти из рабочего оцепенения.
– Представьтесь, будьте любезны, – приказал Даян, несколько раздраженный нашей реакцией.
– Блейк оре-Реминг, Ваше Высочество, – ровным тихим голосом сообщил юноша.
Реминги были самыми знаменитыми оружейниками в мире Железа. Они ковали клинки, собирали самострельное оружие на конвейере и, насколько я помню документы госзаказа, сейчас пытались разработать паровое многозарядное ружье, чтобы заменить дорогую огненную магическую технологию на более дешевую отечественную.
– Чем занимаетесь вы, Блейк? – спросил Даян, видимо, тоже вспомнив регалии семейства. Хотелось бы понять, на каком оружии профилируется этот конкретный отпрыск дома Ремингов.
Парень вопрос понял сразу:
– Холодное оружие. Я кузнец, Ваше Высочество.
Не так перспективно, конечно, зато никогда не дает осечек. Вообще, я отвлеклась, потому что невольно залюбовалась юношей. Он не был красив в классическом смысле этого слова, но статен, и внушал какую-то непоколебимую уверенность одним своим присутствием.
Даян легонько коснулся моего плеча, и я очнулась от собственных мыслей:
– Зачем вы здесь, Блейк?
Парень поднял на меня серьезный и немного грустный взгляд и ответил совершенно неожиданное:
– Я не знаю, Ваше Высочество.
Я приподняла бровь:
– Так от чего же не уйдете?
На мгновение его целостный образ монолита доменной печи треснул, и кузнец как-то уж совсем горько произнес:
– Я пришел в надежде на счастье, моя принцесса. Но мне не ведомо, смогу ли найти его здесь.
И это был первый из двух десятков мужчин перед моим троном, кто пришел не за властью, влиянием или выгодой, а за попыткой стать счастливым.