– Сейчас вернусь. Через минуту спускаемся.
Даша выдохнула, когда он вышел, и уперлась руками в ребро журнального столика.
Ей бы выдержать… Не хотелось, чтобы Гриша раньше времени начал задавать вопросы.
Боялась ли она? Очень.
Чего конкретно? Да всего. Разговора с Григорием. Его реакции. Надо было пресечь раньше все эти непонятные, никуда не ведущие отношения.
Не по ней мужчина… Ох, не по ней.
Даша заставила себя улыбнуться и приказала не думать ни о чем плохом. Если разговору и суждено случиться, то значительно позже.
"В комнату Григорий вернулся мрачнее тучи. За всё время, что они были знакомы, ей ни разу не приходилось видеть его таким грозным. Брови сведены на переносице, челюсти сжаты, ноздри гневно раздуваются, словно мужчина пытается сдержать бушующую внутри ярость.
– Готова? – от холодного тона Даша поёжилась. Настроение, которое и так держалось на плаву из последних сил, скатилось ниже плинтуса.
– Да, – осторожничая, ответила она, и всё же не удержалась: – Гриша, что-то случилось?
Мужчина прищурился и как-то странно посмотрел на неё.
Сейчас было иначе.
Зимин очень медленно, едва ли не демонстративно, покачал головой.
– Нет. Ничего не случилось.
Тона он не изменил. Говорил, по-прежнему изучая её.
И Даша, сама того не ведая, сорвалась в пропасть.
– Я же вижу, что ты вернулся… – начала она говорить, а потом резко оборвала себя. Чего она пытается добиться? Правды? Какой? Откровения? Так, Даша, пойми ты, глупая, что никто с тобой откровенничать не собирается.
Ты же девочка для удовольствия. Поцеловать. Поиграть. Выгулять. Интерьер.
Сунулась ты туда, куда не следовало. В мире Григория Зимина другие законы, другие отношения. Взрослый мужчина не будет воспринимать всерьез девочку, считай, с улицы. Что ты можешь ему дать? Кроме, конечно, девственности да молодости? Ничего. Поэтому просто улыбайся.