Так обрадовались хиорсе, думают я им ее отдам? Как бы не так! Ах, вкусненько! Гладь же меня, женщина, гладь! Хорошо! Ладно, забирай себе мою добычу, я согласен на беленькую вкусняшку. Не надо? Ну и ладно! Как выкинуть? Не, есть не буду, не аппетитно. Ладно, выкидывай, я сегодня добрый. Пойду мамке расскажу, что двуногие за возможность выкинуть хиорсу дают энергию, вкусняшку и делают мне хорошо… Какая ж у меня мамка умная, да? Ни одна мантикора еще не пробовала двуногих под свою лапу взять, только моя мамочка, вот так, да! Они скоро все из моих лапок будут есть.
Задрав хвост и расправив на его кончике подросшие колючки, «повелитель драконов» важно отправился в свои покои. Он не знал, что к регулярно передаваемым для мамы в эфир мыслеобразам с любопытством присматриваются и другие полуразумные магические кошки. Не знал он и о том, что некоторые молодые мантикоры всерьез задумались, где им прихватить в личное владение пару-тройку двуногих, а в идеале раздобыть детеныша дракона.
* * *
За ночь Светлана, увы, но так и не придумала, как ей защитить наследницу. Упрямые драконы слушать ее не желали, и Света решила поделиться с Аэликой своим видением ситуации.
— Аэлика, я хочу посоветоваться с тобой, — начала Света.
Драконочка удивилась, но кивнула.
— Мне кажется странным то, что происходит в замке. Ты не помнишь того, что случилось у обрыва.
— Нет, Лана. Шамарусы слушаются поводьев, но больше сами решают, куда им идти. Горные тропы узкие и опасные, и наездники больше полагаются на животных, чем на свои умения. Шамарусы осторожные и аккуратные.
— То есть этот черв… зверь не мог сам броситься с обрыва. Но почему тогда? Только не говори, что это ты его туда направила.
Аэлика задумалась.
— На самом деле я не знаю, — ответила она спустя некоторое время.
— Как это?
— Шамарусы, когда двигаются, так плавно раскачиваются, что засыпаешь. Упасть с них невозможно — там магическая страховка для детей. Такой, как бы кокон из силовых нитей. Я уснула тогда. Проснулась, когда меня выдернули из седла.