Слышала, как он пытается восстановить дыхание в те короткие мгновения, когда мы отстранялись друг от друга. Ощущала его нежность в каждом прикосновении сильных рук.
Мы целовались, сидя на его куртке, а солнце поднималось все сильнее.
В какой-то момент Дима опустил меня на спину – так, что я касалась теплой земли лопатками. И я запустила пальцы под его футболку на спине, непроизвольно все крепче прижимаясь к его телу своим.
Но Дима вдруг отпустил меня. Снова сел и заключил меня в объятия, целуя в лоб и виски. Ему тяжело далось это, но продолжить дальше он не смог.
- Мне нужно идти, - сказал он ту фразу, которую я боялась больше всего на свете.
Страх заполнил мое сердце до самых краев.
- Нет, - испуганно вцепилась я в Диму. – Нет. Нет. Не уходи, пожалуйста! Я прошу тебя, Дима! Не оставляй меня!
Мы ведь даже не поговорили! Ничего друг другу не сказали! Я понятия не имею, что происходит… И я не смогу остаться без него во второй раз.
- Мне действительно нужно уйти. Это опасно. Ты сама не понимаешь, насколько, - выдохнул Дима.
- Что опасно? Что?! – выкрикнула я."
"В его усталых глазах появилась отстраненность. Он отпустил меня и встал.
- Я. Никто не должен видеть тебя со мной, малышка. Никто. Иначе они придут за тобой. Те, кто ищут нас. Меня и старика. Я должен, прямо сейчас должен.
- Нет, - твердо сказала я. – Не отпущу тебя. Лучше умереть.
Не понимая, что делаю, я схватила пистолет, что лежал рядом со сброшенной на землю курткой. И направила на себя.
Глаза Димы расширились от ужаса.
- Нет! – закричал он. – Опусти! Убери его от себя! Не смей!
Глава 37. Не отпускаю
- Полина, не надо! Я прошу тебя, не делай глупости, – продолжал Дима. Его плечи тяжело опускались и поднимались. На виске билась вена.
Но я не отпускала пистолет. Вместо этого приставила дуло к виску, чувствуя его холод сквозь пряди волос. И с вызовом смотрела на Диму.
- Если уйдешь, меня все равно не останется. Так зачем жить? – хрипло спросила я.
- Ты должна жить, должна, понимаешь? – потерянно проговорил Дима.
- Могу, - широко улыбнулась я.
Никакой радости в улыбке. Только боль, неприкрытая голая боль.
Я не могла потерять его снова. Не могла. Не хотела снова быть пустой. Одна лишь мысль об этом сводила с ума. И я будто бы перестала себя контролировать. Слишком многое свалилось на меня в эту ночь.
Дима медленно опустился передо мной на колени – я все так же сидела на его куртке. В его блестящих глазах плескалось столько ужаса, что хотелось выть.