Затихла и обняла Леху за пояс. Он поднял ее, посадил на подоконник, прижимая лопатками к стеклу, и начал целовать, будто стараясь доказать искренность своих намерений.
- Только два месяца, Леша, - прошептала Дилара в какой-то момент, положив ладонь на затылок парня.
- Хорошо, - хватая ртом воздух после бурного поцелуя, согласился он.
- Если я пойму, что мы не пара, я уйду. И не удерживай меня. Хорошо?"
"- Как скажешь, кис. – Леха звонко поцеловал Дилару в скулу. И она улыбнулась.
Когда Полина и Барс вошли на кухню, Дилара сидела на подоконнике, довольная, как кошка.
- Что решили? – спросил Леха. – Кто из вас поедет в казино?
- Мы поедем вместе, вдвоем, - сказала Полина и посмотрела на Диму.
Тот улыбнулся ей. И его ставшие суровыми черты лица на мгновение смягчились.
- Почему-то я так и думала, - кивнула Дилара, глядя на друзей. – Вы ведь оба просто сумасшедшие.
Полина и Барс переглянулись.
Плохой мальчик оказался не таким уж и плохим, а хорошая девочка давно научилась быть сильной и смелой.
Глава 50. Friends
Эта ночь тянулась долго. Мы с Диларой заняли спальню и улеглись на большую кровать. А Леха и Дима остались в гостиной: первому достался диван, второму – раскладное кресло. Парни договорились спать по очереди – боялись, что в квартиру, несмотря на все меры безопасности, могут проникнуть люди Андрея или Захара. Да и мало ли кто еще мог выследить нас? Нужно было соблюдать осторожность.
Телефоны мы отключили заранее – чтобы нас не отследили по ним. На этом настоял Леха, и он же купил новые сим-карты для связи, зарегистрированные на левые имена. А Диме дал не только сим-карту, но и свой старый телефон. Дилара заранее, еще дома, предупредила родителей, что едет отдыхать на дачу с друзьями, и там телефон может не ловить, а я позвонила бабушке и сказала ей то же самое. Не хотела, чтобы она волновалась. По инерции едва не набрала и маму, а потом опомнилась.
Лежа плечом к плечу, мы с Диларой тихо разговаривали, а на наши ноги падал холодный лунный свет. На контрасте с темной августовской ночью этот серебристый свет был таким густым, что казалось, будто его можно черпать ладонями.