Было тревожно – как в детстве, когда чудилось, что в каждом углу притаились не тени, а монстры. И стоить только свесить ногу с кровати, как они тотчас утащат тебя. Прошли годы, и теперь я боялась недетских монстров, а людей. В детстве нам не говорят, что самое страшное чудовище выглядит, как обычный человек. С двумя ногами, двумя руками и одной головой. И однажды мы осознаем это сами. Наверное, тогда мы окончательно взрослеем.
- Не спишь? – спросила Дилара.
- Нет, а ты?
- И я… Поль, как думаешь, что будет дальше?
- Не знаю, - честно ответила я.
- Страшно, - призналась подруга. – А тебе?
- И мне… Слушай, ты все еще можешь уехать к родителям, - осторожно напомнила я. – Тебе ни к чему влезать в это все.
- Я не могу, - просто ответила Дилара. – Не могу бросить вас. Знаешь, сейчас я вспоминаю, что было в школе. И теперь все это кажется такой ерундой. Когда начали тебя травить из-за Малины и Власова, я чуть с ума не сошла. Не знала, что делать. Не хотела терять такую подругу, как ты.
- В школе было стыдно рассказывать о таких вещах, - невольно улыбнулась я воспоминаниям. – О том, что тебя обидели, унизили или ударили. Помнишь Ольгу Владимировну? Надо было сразу поставить ее в известность. А я упорно скрывала. Мы все упорно скрывали.
- Точно, - кивнула Дилара. – Поэтому свой младшей сестре я всегда говорю – если кто-то тебя обидит, скажи родителям. Учителям. Или хотя бы мне. Мы все решим. Не терпи. Не держи в себе. Ты не одна. Всегда найдутся те, кто помогут. Только не молчи…
Она смахнула с ресниц слезинку.
- Спасибо, что встала на мою сторону, - прошептала я. – Несмотря на страх.
Дилара повернулась набок и подперла щеку рукой.
- Зато у меня есть крутая подруга, которая гоняет на байке и может решить все проблемы, - улыбнулась она.
- Это точно, - согласилась я. – Слушай, у тебя есть наушники?
- Есть… «Friends»? – тут же догадалась Дилара.
Это была наша песня. Особенная, в исполнении любимых биасов. Раньше мы постоянно слушали ее, когда оставались вдвоем.