***
Не часто приходилось Бенедикту нарочно злить людей (исключение составляли разве что era братья и сестры), но Софи вызывала у него отчаянное желание довести ее до белого каления. Стоя в дверях ее комнаты, небрежно облокотившись о косяк, скрестив руки на груди и пристукивая ногой об пол, он смотрел, как она собирается.
– Не забудь платье, - любезно подсказал он. Софи метнула на него яростный взгляд.
– То, жутко некрасивое, - прибавил он, как будто это было необходимо.
– Они все жутко некрасивые! - выпалила Софи.
– Я знаю, - насмешливо отозвался Бенедикт. Софи молча продолжала упаковывать сумку.
– Можешь взять себе на память все, что захочешь, - предложил Бенедикт, делая широкий жест рукой. Выпрямившись, Софи решительно подбоченилась.
– Даже чайный сервиз? Я могла бы продать его, а на вырученные деньги безбедно прожить несколько лет.
– Конечно, можешь его взять, - охотно согласился Бенедикт. - Только продавать тебе его не придется. Я и так дам тебе все необходимое.
– Я же вам сказала, что не стану вашей любовницей, - прошипела Софи.
Что- то в ее тоне, которым она произнесла слова ""не могу"", насторожило Бенедикта. И внезапно, когда Софи собирала последние пожитки, его осенило.
– Все ясно, - пробормотал он. Проигнорировав его, Софи направилась к двери и многозначительно взглянула на него, чтобы он ее пропустил. Однако Бенедикт и бровью не повел. Задумчиво погладив пальцем бровь, он изрек:
– Ты незаконнорожденная.
Вся кровь отхлынула у Софи от лица.
– Ну да, так оно и есть, - продолжал Бенедикт, говоря больше для самого себя.
Странно, но это открытие принесло ему облегчение. Оно по крайней мере объясняло то упорство, с которым Софи его отвергала, и успокаивало уязвленное самолюбие.
– Мне все равно, законнорожденная ты или нет, - заявил Бенедикт, прилагая все усилия к тому, чтобы не улыбнуться. Момент был торжественный - теперь-то Софи непременно согласится поехать с ним в Лондон и станет его любовницей, - и он не собирался нарушать его дурацкой улыбкой.
"– Вы ничего не понимаете, - проговорила Софи, качая головой. - Дело вовсе не в том, достойна я стать вашей любовницей или нет.
– Если у нас появятся дети, я о них позабочусь, - торжественно пообещал он, давая ей дорогу.
Софи выпрямилась еще больше, хотя, казалось, больше уж некуда.
– А как насчет вашей жены?
– У меня нет жены.
– И никогда не будет?
Бенедикт замер. Перед глазами возник образ таинственной незнакомки с бала-маскарада.