– Я должна сходить за наперстком, - в сотый раз проговорила она и устремилась к двери.
Подойдя к Бенедикту, она почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
Он отступил в сторону и, когда Софи поравнялась с ним, тихонько прошептал:
– Трусишка.
Вспыхнув, Софи выскочила в холл, бросилась к лестнице и начала спускаться. Она дошла уже до середины, когда поняла: чтобы попасть в свою комнату, ей нужно было не спускаться, а подниматься и, значит, снова проходить мимо Бенедикта, который наверняка стоит в дверях и, без сомнения, окинет ее насмешливым взглядом и одарит обольстительной улыбкой, от которой у нее всегда перехватывает дыхание.
О Господи! Как ей оставаться в доме леди Бриджертон, когда от одного взгляда на Бенедикта у нее подкашиваются колени? У нее не хватит для этого сил. Он в конце концов добьется того, что она забудет все свои клятвы, все свои принципы. Она должна уйти отсюда. Другого выхода нет.
Но самое ужасное - ей нравится здесь работать, нравится прислуживать сестрам Бенедикта. Они относятся к ней как к человеку, а не как к рабочей лошади.
Софи понимала, что не принадлежит к их кругу и никогда не будет принадлежать, но при таком теплом, радушном отношении к себе так легко было убедить себя в обратном.
– Заблудилась? - послышался голос Бенедикта.
Софи запрокинула голову: Бенедикт стоял наверху лестницы, небрежно облокотившись о стену. Она взглянула вниз и только теперь поняла, что по-прежнему стоит на ступеньке.
– Я иду вниз, - бросила она.
– Покупать наперсток?
– Да, - с вызовом ответила Софи.
– Но ведь для того, чтобы купить, нужны деньга.
Софи могла бы солгать и сказать, что деньга у нее в кармане, могла бы сказать правду, выказав себя при этом полной идиоткой, а могла бы просто сбежать по ступенькам и выскочить из дома. Это, конечно, трусость, но именно этот вариант она и выбрала.
– Я должна идти, - пробормотала она и кинулась к двери, совершенно забыв, что должна пользоваться не парадным входом, а боковым, предназначавшимся для слуг.
Распахнув тяжелую дверь, Софи сбежала по ступенькам и, ступив на тротуар, повернула на север. Почему она это сделала, она и сама не могла бы сказать; просто так, без какой-либо видимой причины, нужно же было куда-то идти. И в этот момент она услышала голос. Ужасный, мерзкий, противный и такой знакомый. Господи, да ведь это Араминта!
Софи почувствовала, что у нее останавливается сердце, и поспешно прижалась к стене.