И знаю разницу между ее крокодиловыми слезами и настоящими. Знаю, когда она только изображает панику, а когда охвачена ужасом. Знаю, как звучит ее голос, когда она спокойна, а когда напугана до смерти.
И прямо сейчас она напугана до смерти.
Поездка в город оказывается очень напряженной. У меня так свело все мышцы, что когда мы подъезжаем к мотелю, мое тело болит на самом деле. Кирпичное здание в форме буквы «Г» расположено в пригороде Гастингса, и хотя ему далеко до симпатичной гостиницы на Мэйн-стрит, все же это и не дешевая дыра.
Логан въезжает на стоянку, и его голубые глаза тут же темнеют. Я прослеживаю за его взглядом и замечаю припаркованный у тротуара блестящий красный автобус.
– Это автобус Сент-Энтони, – отрывисто произносит он. – Завтра у них игра с «Бостон Колледж», поэтому логично, что они решили переночевать здесь.
– Погоди-ка, это та команда, с которой вы сегодня играли?
Он кивает:
– Они козлы, каждый из них, включая тренерский штаб.
Моя тревога только усиливается.
– Они действительно такие ужасные? – спрашиваю я.
Логан глушит мотор и отстегивает ремень безопасности.
– Их предыдущего капитана отстранили на весь прошлый сезон, потому что он сломал руку хоккеисту Брайара.
Мы выскакиваем из пикапа и шагаем прямиком к комнате номер тридцать три – эту деталь мне все же удалось выпытать у Рамоны, пробившись сквозь ее рыдания. Логан берет меня за руку и, желая защитить, заставляет держаться за своей спиной.
– Позволь мне самому все уладить, – велит он.
Его убийственный взгляд слишком пугает, чтобы спорить.
Он стучит кулаком в дверь так сильно, что дрожит дверная коробка. Из комнаты доносится громкая музыка, а вместе с ней – истерический мужской смех, от которого кровь стынет в жилах. Похоже, у них там бурная вечеринка.
Через мгновение на пороге появляется высокий парень с темными волосами и бородкой клинышком.