Император предложил ему то, от чего он не сможет отказаться, — утерянную святыню его народа. Нам удалось разыскать ее и вернуть.
Теперь уже можно рассказать, а так это была строго засекреченная информация. Все переговоры вел я, и император высоко оценил проделанную мной работу, поэтому и доверил возглавить миссию.
— Это ее особо охраняли в повозке?
— Да. Не знаю, как об этом пронюхал синдикат. Отбей они груз — и могли бы диктовать любые условия акифу, но мы выстояли. Торжественное возвращение святыни планируется сегодня вечером.
— Хорошо, — кивнула Арджана.
— Можно вопрос? — полюбопытствовал я. — Тильда опять характер показывала? Мне показалось, что тебя вывели из себя.
— Нет, выпускать из женской половины не хотели. Служанки уже с утра настаивали заняться подготовкой к приему, как будто мало нас вчера мыли и натирали. Пришлось напомнить, что я воин, а не подарок акифу, и у меня есть круг обязанностей.
— Меня на женскую половину вообще не пустили, — усмехнулся я.
Арджана выглядела такой забавной в ужасе перед всеми женскими штучками. Это она не знает, что готовиться с утра — еще не предел. Моя мать, например, перед важными приемами или праздниками во дворце за три дня садится на специальную диету и день проводит у себя в покоях, делая маски и притирания. Зато в итоге выглядит восхитительно и до сих пор по праву считается первой красавицей, не уступая первенство более молодым эльфийкам.
— А Арршу на праздник пригласили? — вспомнила Арджана об орчанке.
Я внутренне вздрогнул, вспомнив утреннее пробуждение. Хватило же наглости в спальню заявиться! Орчанки и такт несовместимы. Хотя Арджана тоже наполовину орк, но она совсем другая. За наносной грубостью, без которой не выжить в армии, скрывается ранимая девушка. Да и внешне отличается от мужеподобных орчанок. Взяла самое лучшее от обоих народов: от орков силу, выносливость, а от людей красоту и женственность.
— Нет, про нее не упоминали.
— Это из-за корфы. Служанки уже сообщили, что теперь она считается муной, недостойной появляться в приличном обществе.
— Я попрошу за нее перед акифом. Попробую упирать на то, что она на воинской службе, а у нас не принято скрывать лица, — пообещал я, хотя делать это не очень хотелось. Сама виновата.
Арджана же лишь безразлично кивнула, пребывая в своих мыслях.