Остановившись в растерянности в проходе на ступеньках, я пыталась решить: то ли где-то присесть, то ли уйти, ведь приходить сюда было изначально плохой идей... Крики, вопли, свисты, аплодисменты – вокруг стояла атмосфера веселья, я же чувствовала себя здесь лишней, чужой.
А потом тело будто обдало огнем, за ребрами начало разливаться тепло. Румянец согрел щеки, заставляя меня перевести взгляд на площадку. И стоило только повернуться, как я встретилась глазами с Витей.
В одно из окон проскользнул лучик света, потянув за собой свежесть цветущей весны, что уже стояла на пороге.
За последние пару месяцев он одаривал меня секундным вниманием, сейчас же прошла целая вечность, а Шестаков продолжал смотреть, словно не веря в происходящее. Да я и сама не верила. Губы мои дрогнули, по спине прошелся разряд тока. Наверное, также несся Титаник в направлении айсберга, заведомо зная, что разобьется.
И я, сжав кулачки, подняла их, прошептав глухую реплику: «Удачи».
В глазах защипало от горечи. Солнечный зайчик исчез, а вместе с ним и надежда, что вспыхнула яркой вспышкой на мрачном зимнем небе. Да уж, моя жизнь пропиталась тоской, она была во всем: в парте, за которой я сидела, в учебниках, что носила в рюкзаке, в пейзажах за окном, сменяющих зиму на весну. Даже взгляд Вити отзывался болезненной тягой. Мы можем вечно убегать от реальности, но когда сталкиваемся с ней лицом к лицу, почему-то начинаем задыхаться."
"Шестакова одернул какой-то игрок, и Витя вернулся к игре.
В этой голубой футболке и шортах, с повязкой капитана, он выглядел невероятно круто.
С ужасом я поняла, насколько далеко мы друг от друга, глубокую пропасть не обойти и даже не построить мостик. До площадки вело не меньше двадцати ступенек, до Вити – тысячи километров.