Догадаться о том, каков повод для праздника, помогла растяжка, которую как раз закрепляли на заборе: «С первой пятилеткой, соседи!» Очевидно, жилой комплекс готовился к своему первому юбилею.
Уже стемнело, но во дворе нужного мне дома было оживленно, граждане еще выгуливали детей и собак, парковали на подъездной дорожке машины, заходили в подъезд с пакетами, украшенными логотипом ближайшего супермаркета.
Я зашла следом за изрядно нагруженным покупками мужчиной, и это избавило меня от проблемы с кодовым замком на двери подъезда.
В лифте мы поднимались вдвоем – я и мужик с пакетами. Я точно не знала, на каком этаже расположена нужная мне квартира, но спрашивать об этом своего попутчика не стала, чтобы не вызывать у него подозрений.
Мужчина вышел на девятнадцатом этаже, я поднялась на двадцатый, там сориентировалась по номерам на дверях и пошла вниз по лестнице.
Мария Царева жила на пятнадцатом этаже.
Я придавила кнопку звонка, но никакого звука не услышала: то ли звонок не работал, то ли в доме была идеальная шумоизоляция.
Похоже, писательницы не было дома.
Я еще раз позвонила, постучала, позвонила и постучала одновременно. Без перемен.
С сожалением констатировав, что я напрасно потеряла время, я пошла к лифту – медленно, соображая на ходу, не стоит ли оставить Марии записку с просьбой о встрече.
Я даже притормозила и полезла в сумку, разыскивая в ней ручку и листок бумаги, и тут подъехал лифт, из которого не вышел, а вылетел очень сердитый мужчина.
Я спешно посторонилась, чтобы товарищ меня не задел, – несся он, как разогнавшийся паровоз под парами, и звуки издавал соответствующие. Пыхтел, сопел, чуть ли не дым из ушей пускал и еще презлобно бурчал не по-русски.
Пропустив кипящего дядьку мимо, я машинально проводила его опасливым взглядом и обнаружила, что он летел к той самой двери, от которой только что отошла я сама.
В отличие от меня у дядьки был ключ, но и он ему не помог.
Провернув ключ в замке и не сумев после этого открыть дверь, мужчина разразился гневной тирадой. Я разобрала только пару слов: «задвижка» и «дрянь».
Услышанного мне хватило, чтобы сделать пару выводов: хозяйка квартиры дома, она заперлась изнутри на задвижку – это первое. И второе: у этого сердитого дядьки к писательнице есть претензии, вряд ли дрянью он назвал запорный механизм или дверь, добросовестно исполняющие свои функции.