Затем он добирается до волос и играет с локоном, не отрывая от меня глаз.
– Я тогда испугалась, – признаюсь я. – Не тебя, а твоих слов.
– Я подтвердил тогда опасения, да?
– Думаю, да, – отвечаю я. – Но ты тогда извинился.
Хардин сжимает кулаки и смотрит вдаль.
– Да, чтобы на следующий день наговорить еще больший бред.
Я знаю, куда он клонит. Пытаюсь сесть, но его ладонь спускается мне на бедро и прижимает.
– Я уже тогда тебя любил.
– Правда?
Он кивает, еще крепче сжимая мое бедро.
– Да.
– Как ты понял? – тихо спрашиваю я.
Хардин и ранее говорил, что в ту ночь он понял, что любит меня, но не вдавался в подробности. Сейчас я спросила в надежде получить ответ.
– Просто понял. Между прочим, я знаю, чем ты сейчас займешься, – улыбается он.
– Чем же? – Я кладу ладонь ему на живот, закрывая татуировку мотылька.
– Какая ты любопытная.
Он берет прядь моих волос, с которой играл до этого, накручивает на кулак и игриво тянет вниз.
На мгновение он отпускает прядь, но только для того, чтобы захватить всю шевелюру.
– Я так долго этого ждал. – Он резко опускает голову, плавно заставляя меня сесть прямо, проводит носом по моей щеке к шее. – Я возбужден еще с утра, ты меня раздразнила, – шепчет он, прижимая доказательство к моим бедрам.
Это просто потрясающе. Таю под его пристальным взглядом и жарким дыханием после таких возбуждающих слов.
– Ты ведь позаботишься о нем, правда?
Скорее утверждение, чем вопрос.
Он аккуратно тянет мои волосы вверх и вниз, заставляя меня кивнуть. На самом деле он так дразнил меня утром, но я молчу. Мне нравится такой поворот событий.
Хардин молча отпускает мои волосы, затем бедро и становится на колени. Я чувствую его холодные руки, когда он задирает футболку, обнажая мои живот и грудь. Его пальцы жадно сжимают мои груди, язык проникает в рот. Меня охватывает пламя; напряжение и стресс, накопившиеся за последние сутки, исчезают без следа, Хардин… я полностью растворяюсь в нем.
– Сядь к изголовью.
Он снимает с меня футболку, я покорно делаю, что он сказал, сползаю вниз и опираюсь на огромную синевато-серую спинку кровати.
Хардин сдергивает трусы и просит меня:
– Спустись пониже, крошка.
Я опускаюсь, и он одобряюще кивает. Хардин ползет ко мне через всю кровать и становится передо мной на колени. Мой язык нетерпеливо ждет его плоть, Хардин подносит член к моим губам, медленно двигая рукой вверх и вниз.