Я аккуратно заполнял листок, выдумывая биографию «Максимки» — штабного лейтенанта, унылую, но с амбициями. Писал о себе, но не о себе. На бумаге — обычный. В голове — матерый опер.
Внезапно раздался грохот.
Кружка выскользнула у него из рук и со звоном разбилась о плитку. Кипяток окатил мне штанину, под которой к лодыжке примотан пистолет.
— Ай! — вскрикнул я, резковато дёрнув ногой и отскочив. Изобразил испуг, сделал вид, что обжёгся. Чуть не схватился за голень, но вовремя вспомнил — нельзя привлекать внимание к ноге.
Краем глаза увидел, как Савченко смотрит. Спокойно. Слишком спокойно. Заметил ли? Или проверял?
— Бля, кружка скользкая… — процедил он и скривился. — Ну вот, остался без чая. Пойду клининг позову, пусть вытрут.
— Угу, — кивнул я, потирая будто бы обожжённую ногу, и, пока он отходил, быстро расправил штанину, чтобы ткань не прилипала и не выдала спрятанное.
Видел он или нет? Вот вопрос.
* * *— Герман! — Савченко ввалился в кабинет без стука. — Глянь, кто к нам заявился.
Вальков развалился на кожаном диване, пуская сизые кольца сигарного дыма.
— Жанночка, — лениво хлопнул её по заднице Вальков, — марш отсюда. И никого ко мне не пускать минут тридцать. Кофе мне потом принеси, сладкая.
— Как скажете, Герман Сильвестрович, — хихикнула секретарша, стрельнула глазками и исчезла за дверью.
— Ну? — Вальков потянулся к пульту от телевизора, но Савченко его опередил.
— Не поверишь. Сам глянь.
Он нажал на пару кнопок, и огромный монитор на стене ожил. Камера вывела картинку из соседнего кабинета: молодой тип в бейсболке, склонившись над бумагой, чиркал что-то на листке.
— Кто это у нас такой деловой? — Вальков прищурился, затягиваясь. — Из-за этого ты меня оторвал от… совещания?
— Посмотри на рожу, — сухо отозвался Савченко."
"Он увеличил изображение. Парень чуть повернулся к объективу. На секунду свет лег под другим углом.
— Твою ж мать… — Вальков замер.
— Он самый, — кивнул Савченко. — Тот самый мент, что Рябого взял.
— Как он сюда попал?
— По легенде — устраивается охранником. Но ты сам понимаешь…
— Понимаю, — процедил Вальков. — Он сюда не работать пришёл. Он пришёл за мной.
Повисла тишина.
— Вали его, — тихо, но жёстко сказал Герман. — Прямо здесь. Прямо сейчас. Он не должен выйти из этого здания.
Лицо его изменилось.