Он смотрел в экран так, будто видел там что-то такое, чего там быть не должно, но от чего теперь не отмахнёшься. Как неоспоримое доказательство существования иного разума.
— Погоди… Не горячись, шеф, — твёрдо остановил Савченко. — Сейчас не время. Палево. Он, скорее всего, кому-то сказал, что идёт к нам якобы устраиваться. Или вообще — быть может, это разработка фэйсов. Начнут копать, нас первыми по списку потащат. А у тебя выборы через месяц — сейчас даже косого взгляда от ментов нельзя, не то что трупа в кабинете.
— Устраиваться, говоришь?.. — Валет удивлённо нахмурился. — Он что, бессмертный?
— Пришёл, говорит: мол, на службе не платят, а я, дескать, человек серьёзный, хочу стабильности, перспектив… и всё в этом духе. Прикинь.
Лицо Дирижёра не менялось, да и голос был ровным, как у хорошего диктора.
— Ты в эту херню веришь? — рыкнул Валет.
— Пока не понял. Проверяю. Я ему ручку кинул — он не поймал, в грудь получил, чуть не ойкнул. Потом чай пролил ему на штанину — дёрнулся, как салага.
— И что?
— Не похож он на битого мента. Слишком… суетлив. Может, и правда Рябого случайно зацепил. Такое бывает. Случай — дело скользкое.
— Нет, Артур. Тут не случай. Он сюда не просто так пришёл, — Валет налил себе виски и посмотрел в тёмную гладь бокала. — Это он за мной пришел. Жопой чую…
Савченко молча кивнул — не то соглашаясь, не то как хороший исполнитель. В комнате повисла натянутая тишина.
— А давай возьмём его на работу, — спокойно произнёс тогда Дирижер.
— С дуба рухнул? Что несёшь?
— Не кипятись, Герман.
— Это как?
— Ща расскажу… — Савченко наклонился вперёд и тихо, с толком, по полочкам начал раскладывать план.
Когда он закончил, Валет кивнул с одобрением:
— Дельно… Неплохо, очень даже неплохо. Вот за что я тебя люблю, Дирижёр. У тебя всегда всё как по нотам. Так и сделаем.
В дверь тут же постучали.
— Твою мать… Кто там ещё⁈ — раздражённо рявкнул Валет.
В приоткрытую дверь робко просунулась голова секретарши с пухлыми губами и лисьим прищуром.
— Извините, Герман Сильвестрович… — жалобно проговорила она, изобразив смесь вины и кокетства, как будто её только что отшлёпали, а она просила повторить.
— Жанночка, золото моё, я же сказал: никого не впускать!
— Там… срочно. Очень срочно…
— Ладно, — махнул рукой Валет. — Пусть заходит.