— Вы ведь тоже умеете внушать, правда? И теперь знаете, что у меня есть дар. Мало ли какие соображения могут прийти вам в голову!
Притихший было Гэрхол выбрался из-за моих щитов и самодовольно заулыбался, разглядывая купол:
— Прекрасная работа, Верховная! Теперь он никуда не денется.
Я пристальнее всмотрелась в него. И как я раньше не замечала, что и улыбка у жреца какая-то мерзкая, и сам он похож на падальщика?
— Что такое, Верховная? — слегка забеспокоился Гэрхол, поймав мой взгляд.
Жертвоприношение, зазвенело у меня в голове. Дэйн. Они хотят убить моего дракона. Нить во мне яростно взвилась, и в один миг всё стало ясным, как день.
Я размахнулась и со всей силы ударила Гэрхола раскалённым талисманом по лицу. Рука служанки, пусть даже бывшей, может быть ещё какой тяжёлой!.. Гэрхол застонал и упал.
— Погоди-ка, — я сняла с себя пояс и туго стянула жрецу руки за спиной, — я тебе такое жертвоприношение покажу, ты у меня будешь знать!
С этими словами я поспешила к выходу из палатки.
— Постойте! Роника, уберите купол! Я ведь хочу помочь, — донёсся мне вслед голос Хэг-Дааля. Я оглянулась на него — дракон безуспешно пытался поджечь купол, но струйки пламени таяли, едва коснувшись прозрачной поверхности.
— Он скоро и так лопнет и выпустит вас на волю. А Дэйна я должна спасти сама, — решительно заявила я, думая, как побыстрее добраться до деревни.
С этими словами я выбежала из палатки и, осенённая внезапной мыслью, кинулась отвязывать лошадь. Недаром же Дэйн учил меня верховой езде!
XII
Ближе к деревне я спешилась, отпустила лошадь и, переведя дух, зашагала вперёд. Придётся теперь сыграть в игру «Верховная жрица Фэлани» и сделать это так убедительно, чтобы Арлид и Зурбаг ничего не заподозрили вплоть до того, пока я не освобожу моего дракона.
Я шла по заброшенной деревне, стуча башмаками по пыльной улице и чувствуя, как мне всё больше становится не по себе.
Гэрхол, помнится, сказал, что жертвоприношение пройдёт в бывшем храме Невидимого Бога, ныне святилище Фэлани Величайшей. У меня от волнения пересохло в горле, и увлажнились ладони, пока я взбиралась по ступенькам храма.