А знаешь почему?
— Почему? — против воли спрашиваю я, потому что не могу не спросить. Его медовые глаза завораживают меня. Заставляют тонуть в своей глубине.
— Потому что ты такая же строгая и недоступная…
Босс притягивает меня за руку ещё ближе, в зону своего доступа, как бы противореча своим словам. Пальцами свободной руки нежно проводит по моей щеке… спускается к губам… и останавливается.
— Ты действительно никогда не целовалась? — тягучим низким голосом спрашивает он.
У меня в животе становится как-то болезненно… сладко.
— Никогда, — шепчу я.
— Это ненадолго.
В его тоне и взгляде — обещание, от которого у меня кружится голова. Не могу ничего сказать в ответ от смятения, переполняющего мысли.
— Артём Александрович! — далеко-далеко, будто из соседнего измерения, зовёт охранник. — Батянин звонит! Вы телефон в машине оставили.
Не сказав больше ни слова, мой босс выпускает меня и молча уходит.
Весь день провожу как на иголках. Гуляю с Костей, помогаю собирать паззлы, ужинаю вместе с ним и вернувшейся из садика сестрёнкой, потом укладываю малышей спать в детской.
Царевичев возвращается поздно, уже после девяти. К тому времени от нервного напряжения меня уже изрядно потряхивает. За день я много чего успела осмыслить и остановилась на здравом решении избегать босса по-максимуму.
Так что, едва услышав в холле его шаги, я опрометью бросаюсь по лестнице на второй этаж, где расположены гостевые спальни.
Верхняя ступенька лестницы выдает побег лёгким предательским скрипом.
— Катя? — окликает снизу Царевичев.
Я молча и старательно крадусь по коридору второго этажа прочь. Может, если ему не отвечать, он решит, что ему почудилось, и уйдет к себе в кабинет, как обычно?
Но нет.
Я катастрофически не успеваю добежать до своей гостевой спальни. Если это сделать сейчас, то шума будет слишком много. Зато рядом есть приоткрытая дверь в домашний спортзал.
Долго не думая, ныряю туда и на цыпочках забегаю под прикрытие гигантской стопки спортивных прямоугольных матов. Они стоят слева от входа, и прямо за ними я вижу ещё один выход.