Капюшон местных крестьян подкармливает, и те ему завсегда сигналят, когда хорошая добыча идёт! Он уже столько караванов разграбил, что за его голову король пятьдесят золотых обещает!
– Ого! – тут я заинтересовался, – И много это?
– Пятьдесят золотых?
– Ну да.
– Это пять раз по десять! А десять – это сколько пальцев на обеих руках, – принялся объяснять острозубый.
– У тебя сколько зубов во рту? – спокойно спросил я Хмыла.
– Тридцать где-то, – с беспокойством ответил острозубый, – А что?
– А вот то, что если ещё раз так пошутишь, их станет меньше на три по десять.
– Внятно, ваше сиятельство, – забубнил Хмыл. – А что я сказал такого?
– То и сказал. Счёту он меня учить надумал. Сколько чего стоит? Что можно купить на этот ваш золотой?
– Смотря на какой золотой, ваше сиятельство! В королевстве Легит золотой – это песет. В нём четыре серебряных реала или сто медных сантимов. В одном реале, получается…
– Двадцать пять сантимов. Это понятно.
– На что дуть? – непонимающе спросил Хмыл.
– На воду, бл…! – я разозлился. – Дуй, значит, рассказывай дальше! Что можно купить на сантимы, реалы и песеты?
– Ну, корова ст'oит двадцать песет в среднем. Каравай хлеба – четыре-пять сантимов. А вот ежели коня взять…
– Понял я. Вашего Роба Капюшона в две с половиной коровы оценили. Так?
– Или в одного с половиной коня, – кивнул Хмыл.
– Не сильно и дорого, – ухмыльнулся я.
– Почему же? – удивился Дрон. – Других разбойников в пять-десять песет оценивают.
– А Роба почему не выдают? – я прислонился к стенке и стал забивать трубку. Сигарет тут не было, потому пришлось перейти на местный аналог табакокурения.
– Я же объяснял, – Хмыл ловко доставал и резал вяленое мясо и сыр: – Он крестьян подкармливает. Часть добычи им отдаёт. Вот и нету им выгоды никакой его сдавать.
– Понятно, – я кивнул, – И тут коррупция. Но уже на низшем уровне.
– Что тут, ваше сиятельство? – округлил глаза Дрон.
– Да что вы заладили с этим «сиятельством»? Тысячу раз повторял уже, меня зовут Денис.
– Хорошо, ваше си…, – Хмыл осёкся, – Де Нис.
– Вот это другое дело! – обрадовался я. – Так и называйте впредь!
– Слушаемся, де Нис! – пробубнил и Дрон.
Я поморщился, но смолчал. Присел к столу, пригласил рукой своих нежданных соратников и скомандовал:
– Обедаем!
Но только мы зачавкали, как из чащобы вывалилось нечто металлически-несуразное в блестящих доспехах и с пером на голове.