Наконец мне это надоело, я сел на кровати и произнёс:
– Если ты, подлец, мне казённое оборудование испортишь, я тебе руку отрежу!
Острозубый выронил нож, вскочил и рванул к двери. Но по дороге зацепился за стол и кубарем покатился по комнате. Я тяжело вздохнул, встал с кровати, потянулся и шагнул к острозубому.
– Тронешь его – я тебя убью! – зарычал очнувшийся Дрон.
Я мельком глянул на бородача, наклонился и за шкирку поднял Хмыла:
– Ты куда это собрался без разрешения?
– В туалет захотел, ваше сиятельство, – заканючил Хмыл.
– Если встанешь, то ляжешь надолго!
Дрон запыхтел, но шевелиться перестал. Я вновь подошёл к Хмылу и рывком поставил его на ноги:
– Итак. Рассказываю медленно и обстоятельно. Попытка бегства приравнивается к государственной измене и карается смертной казнью.
Хмыл сглотнул так, что кадык дёрнулся по горлу, и кивнул молча.
– Нападение на меня считается самым страшным преступлением и тоже карается смертной казнью. Понятно?
Теперь кивнули оба бандита.
– Попытка обмануть меня любимого также карается смертной казнью! Ясно?
– Ясно, – это бандосы произнесли прямо хором.
– Кража у меня тоже карается смертной казнью. Понятно? – я требовательно смотрел на приятелей.
– Понятно, ваше сиятельство, – скривился Хмыл, а Дрон кивнул головой.
– Попытка обмануть приравнивается к предательству и карается отрубанием головы!
– Не смертной казнью? – переспросил Дрон.
– Я же сказал – отрубанием головы!
– Ну, слава Богу! – вздохнул бородач, – Хоть что-то не смертной казнью карается!
Хмыл с сожалением посмотрел на напарника, но смолчал. Я решил, что на сегодня правил хватит. Всё колюще-режущее спрятал под кровать. Оставил себе лишь нож и меч, который пристегнул на пояс. А потом освободил Хмыла, пообещав Дрону чуть позже развязать и его. Усадил острозубого за стол.