Хотелось позлить Дину, встряхнуть, заставить переживать. А по факту он потоптался по своей девочке, еще и Лане позволил это сделать.
Захотелось швырнуть тяжелый бокал в свое отражение в оконном стекле, но Максим знал, что это не поможет. Он уже швырялся в зеркало в ванной. Когда узнал, что Дину действительно ограбили вечером, и она прибежала к нему в ливень за помощью, хотя могла сразу поехать в казино.
Помог. Дебил феерический. Даже не так. Она не знала, что он в городе, просто пришла в его дом, как в свой. Потому как Домин сказал, что она будет здесь жить и дал ей ключ.
Он залпом выпил и отвернулся от окна. Как обычно бывает в таких случаях, через день в мозгах после пьянки у людей проясняется, и Домин не стал исключением. Он потом вспомнил ее, расстроенную, с льющимися на пол с платья и волос потоками воды. Ну так отправь девочку наверх спать и заливай глаза дальше. Нет же, захотелось пьяных бесед.
Домин смутно помнил, какую околесицу нес в тот вечер, но ему и не надо было вспоминать.
На что он способен, он помнил еще с армии, когда они с Немцем расхерачили сортир. Уж чем тот им не угодил, никто из них внятно объяснить не мог. Командир, с которым кстати вместе пили и который потом просто сбежал и закрылся у себя, заставил их отстраивать новый, мстительно при этом щурясь.
А чего стоила последняя их попойка с тем же Немцем, когда они к вечеру следующего дня с изумлением осматривали выбитые кирпичи из двухметрового забора в его загородном доме? Причем выбиты они были вверху?
По всему выходило, что кто-то один сел другому на плечи, как в армии на тренировках, а что там было дальше, оставалось загадкой.
Ксана. Что-то он говорил Дине о девушке Немца, наверняка поведал, как дорого заплатил его друг за свою любовь.
Он их сравнил. Такое, безусловно, могло привидеться исключительно на грани помешательства, потому как кроме того, что они обе студентки, общего там не было ничего.
Ксана ему не нравилась. Интуитивно, наверное, потому что внешне это была достаточно привлекательная девушка.