Я и женюсь оттого, что не знаю, сколько, но хочу прожить с любимой на полную катушку. И детей от нее хочу. А тебе повзрослеть надо, Динка, если хочешь с Максимом остаться. Он сложный человек, и женщина рядом с ним с головой и мозгами должна быть, а не с кудрями одними, – и он взъерошил Динке ее спутанную гриву.
– Он не собирается на мне жениться, Сережа, – возразила опешившая Динка.
– Ну да. Сдохнуть собирался, а жениться не соберется, – Ворон вышел в коридор, посмотрелся в зеркало, провел ладонью по бритой голове и напоследок чмокнул Динку в висок, притянув за плечи.
– Вот и радуйся, – уныло проговорила Динка. – Будет тебе карьерный рост, станешь вместо них главным.
– Я не потяну, Дина, – снова серьезный тон, – здесь совсем другим быть надо.
И ушел, оставив ее в полном раздрае. Она еще сварила кофе, сделала микроскопическую копию вороновского бутерброда и уселась возле окна.
Интересно, что сделал бы Макс, если бы увидел, как она целовалась с Тимуром? Конечно, это он ее целовал, но Динка не стояла насмерть.
В конце концов, при желании на то, чтобы зарядить ему коленом между ног, сил бы она точно наскребла. Но ведь не зарядила.
Ворон сказал, что Максим во всем винит себя. Так он поэтому в баре сидел, пока Тимур ей в любви признавался? А она так надеялась, что Макс заберет ее с собой. Его лицо, перекошенное от отчаяния и боли до сих пор стояло у Динки перед глазами.
Когда Максим взял ее на руки и понес, Дина была уверена, что они сейчас поедут к Домину. И когда тот усадил ее в машину Тимура, ей хотелось плакать. Она не удержалась и поцеловала его тайком, но Домин почувствовал и посмотрел на нее.
Казалось, он сейчас что-то скажет ей, но нет. Закрыл дверцу и сел в свой джип, а она снова кусала губы, чтобы не разреветься.
Не хватало еще, чтобы Тимур взялся ее утешать, известно, до чего может тот дойти в своем желании утешить. Или скорее просто желании. Поцелуи поцелуями, а вот дальше Ворон прав, Тимура лучше держать на расстоянии.