Динка перевернула на кухне сахар, опрокинула табурет и, влетев в комнату, схватила трубку.
– Это ты? – прошептала она, когда тишина стала совсем невыносимой. В трубке раздался сначала шум, потом треск, а затем послышался раздраженный голос Алексея:
– Конечно я, кто ж еще! Ареева, разве в твою тырловку можно дозвониться? Звоню, звоню, как в рельсу. Ты там уже оклемалась? Выходи завтра в смену.
– Мне Тимур не разрешает, – Динка и рада была слышать Лешу, и горько было от того, что это не Максим. Так может это и не он звонил каждый вечер? А она уже напридумывала, дура…
– Ну тогда пусть сам и становится за столы, раз умный такой.
– Я блузку выбросила, Леш.
– Фиг с ней, запасные есть. Выходи, Динка, уже вроде тише стало. И с опером тебе все равно нужно встретиться. Да, бровь свою замаскируй, чтоб не видно ничего было.
Оперуполномоченный шестого отдела капитан Яременко вечером явился прямо в казино. Алексей сказал Дине, что он хочет еще раз со всеми по кругу поговорить, а с ней вот впервые.
Предварительно поужинав в баре, служитель закона расположился в стафф-руме и вызывал дилеров по одному. Динка повторила слово в слово, что говорил ей Тимур, и без конца талдычил Алексей.
Опер был молодой и, наверное, приятный, но с усами, а Динка терпеть не могла ни усы, ни бороды. У нее сложилось впечатление, что данное дело интересует его постольку поскольку.
Капитан задавал свои вопросы так, словно они проходили стандартную рутинную процедуру.
Конечно, капитан не демонстрировал безудержную радость, но и вселенской скорби по безвременно почившим тоже не проявлял. А почило на сегодняшний день уже предостаточно.
Уходя, капитан Яременко оставил Дине визитку с просьбой, если она что-то вспомнит, непременно пусть ему сообщит. Динка, конечно же, обещала. Казино охраняли незнакомые немногословные парни, у которых она и не думала спрашивать ни про Макса, ни про Тимура, ни про Ворона.
* * *Голос Динка узнала сразу же – нежный серебристый колокольчик.
– Дина, здравствуй, это Лана.
Динка молчала в трубку и тупо пялилась в стенку. Ну, Лана и что? Ей сознание от радости потерять?
– Нам надо поговорить.
– Тебе надо, ты и говори, – Динка старалась, чтобы ее голос звучал как можно более отстраненно.
– Это касается Макса…
На нее как ведро воды вылили.