Народу было мало, в связи с началом сезона база была практически пустой, а море тихим и теплым.
Николай Иваныч каждый вечер заходил справиться, куда девочки собираются сегодня вечером и напоминал о возвращении к двадцати трем ноль-ноль, но получал неизменный ответ, что никуда, разве что прогуляются вдоль моря.
Он уходил, озадаченно сморщив лоб и лишь вернувшись в город, Машка выяснила, что оказывается Николаю Ивановичу был дан тайный наказ присматривать за ними в случае, если им придет в голову удариться в загул.
А им никуда ходить не хотелось. Хотелось именно такого бесцельного времяпрепровождения, к тому же им никогда не было скучно друг с дружкой. Только вот с какой радости это вдруг так интересно Максу? Разве что рот не разинул, слушая Машку.
Она едва попрощалась с ним на пороге библиотеки. Максим сунулся было с ними, но без пропуска в читальный зал не пускала строгая пожилая библиотекарь, а никакого пропуска у Домина, естественно, не было.
Динка помахала ему, стараясь не приближаться, и первая потянула на себя массивную дверь. Да и Домин не настаивал, он куда теплее простился с Машкой. В самом деле, Динка за весь этот месяц столько не разговаривала с Максом, сколько эти двое за последние полчаса. С Динкой он предпочитал собачиться или отношения выяснять, ну так пусть и катится себе подальше.
Они с Машей долго выбирали литературу, затем столько же ждали, пока эту литературу принесут. А после заняли дальний столик с мягкими креслами, устроились поудобней и принялись за работу.
Динка так погрузилась в мир расчетов экономической целесообразности деятельности предприятия, что очнулась лишь, когда увидела идущего по проходу и улыбающегося во все тридцать два зуба Домина. И снова охватило ощущение, что растрескалась и осыпалась невидимая оболочка с бесстрастного, невозмутимого Горца.
– Соскучились? Я вам еду привез, – он поставил на стол пакет с теплыми творожными кексами.
– Как тебя сюда пустили? – недоуменно хлопала глазами Динка. – И здесь же нельзя есть.
Домин заговорщицки подмигнул ей, пододвинул кресло поближе и уселся почти вплотную к Динке.
– Я умею убеждать, мне одна ты не поддаешься, – ответил он, двигая к ней пакет, – ешь давай, не разговаривай.
Такого Домина Динка вообще видела впервые.