— Угу, и ещё ментальные мои способности ты не принимаешь, а они не магия чужого родового артефакта, от них не откажешься, — я нервно поглаживаю большим пальцем горлышко бутылки, скольжу по нему кругами, пытаясь успокоиться.
— Ри, ты не единожды сходила к Башне порядка, прежде чем смогла воспринимать её спокойно, а она — неодушевлённый предмет, не могла самовольно наброситься на тебя и в себе запереть. И всё равно твой страх не прошёл мгновенно. Почему от меня ты требуешь иного?
— Я уже ничего не хочу.
Убрав палец от горлышка бутылки, заставляю вино тонким ручейком политься мне в рот.
Отправляю недопитое вино обратно в бутылку, чтобы не подавиться.
Тёплая — теплее, чем у Лиринии — ладонь опускается мне на волосы. Помедлив, Элор начинает осторожно перебирать их пальцами, поглаживать.
Поглаживать и говорить:
— Я правда не знаю, чего от тебя ожидать, и это заставляет постоянно быть настороже. Постоянно к тебе присматриваться. Я читал этику менталистов и знаю, что ты не всегда её соблюдаешь. Я общался с тобой как со стихийным магом, но до этого не имел дела с тобой, как с менталистом. Я не знаю твоих возможностей, твоих привычек, границ — ничего. И ты не рассказываешь. Поэтому я стараюсь наблюдать за тобой, понять. Определить, какая ты в деле, как привыкла действовать.
— Я представила всё так, чтобы тебе было спокойнее. Чтобы ты не считал, что на меня могут так опасно напасть, чтобы захват выглядел так, как ты привык. И да, мы менталисты предпочитаем использовать более эффективные бескровные методы, даже если они запрещены.
— Ты мне солгала, — совершенно беззлобно, тоскливо повторяет Элор.
Этот вопрос обрушивается на меня каменной плитой. Я тяну вино из бутылки, но Элор ладонью отбивает этот ручеёк и подталкивает колени вверх, вынуждая меня приподняться.
— Пей нормально, — просит он. — Это огненный алкоголь, чуть утратишь контроль — и подавишься.
Убрав руку от лица, я хватаюсь за бутылку и пью. Тоже до дна. И всё тело наполняется лёгким гудением, в голове шумит.