Дарион отодвигается, утягивая за собой моё плечо, разворачивая меня на спину, и вот он целует меня с одной стороны, Вейра — с другой. По потолку плывут нарисованные облака. На их фоне появляется Элор в ореоле рыжих волос, и начинает раздеваться.
Вейра целует меня в плечо, Дарион — тоже. Элор раздевается, не проявляя ни малейшей ревности.
Да это просто сон!
Безумный сон!
Элор опускается на колени между моих ног. Я уже обнажена, хотя только что была в платье.
— Попроси меня, — предлагает Элор, нависая надо мной.
Это просто сон!
Я проваливаюсь во тьму, и ощущения изменяются. Я лежу на полу. В платье. И до сих пор на коленях Элора. Его пальцы запутались в моих волосах и мелко подрагивают.
Сквозь аромат вина пробивается запах раскалённого металла.
Так и не шевелясь, не выдавая своё пробуждение, задумываюсь, что разозлило Элора. Вино ударило мне в голову слишком сильно, резко, и разговор дальше… я что-то бормотала обиженное… сама не помню что, потому что утопала в накатывающей на меня тьме.
Сосредоточившись, пытаюсь выудить воспоминания, но они — словно поеденное ржавчиной железо, рассыпаются и осыпаются: размытые плывущие облака потолка, иногда появляющееся в поле зрения столь же размытое, нечитаемое лицо Элора.
И будто издалека голоса: мой и его, его и мой. И гул в ушах.
— …в нашем случае бордели сближают, — Элор. — Хотел бы я думать, что ты пришла сюда из-за воспоминаний о нашем совместном посещении борделя Старой столицы.
— Я здесь, потому что ты не выполняешь супружеский долг! — мой язык еле шевелится, но эту фразу выдаёт неожиданно резко. Громко.
В ушах шумит.
Проклятое молчание снова.
Или я просто ничего не слышу из-за вина?
Наконец, сквозь гул пробивается голос Элора:
— Я понимаю, что у тебя есть причины… злиться и не самые приятные ассоциации из-за проявления инициативы. Но… мне тоже хочется ответной реакции. Не только принятия ласк, но и…
— Я отвечала!
— После перерывов в близости.