Вокруг нас вспыхивает, рычит и извивается золотое пламя, закутывает нас в огненный вихрь, чтобы вырвать из гардеробной сокровищницы и унести прочь — через границы, в императорский дворец.
Хорошенько тряхнув при пересечении последних защитных чар, телепортационное заклинание выплёвывает нас на чёрный камень. Нам с Элором удаётся устоять. Солнечный свет ударяет в глаза, я, вскидывая руку, жмурюсь с непривычки: свет магических сфер намного мягче.
Золотое крыло прячет меня в своей тени, сильная рука обнимает плечи, и в аромате корицы проскальзывают нотки раскалённого металла.
— Ри, прости, я не подумал о том, что тут слишком много солнца.
— Ничего страшного, — смаргивая невольно проступившие слёзы, быстро привыкаю к полуденному освещению, но пока вижу только прикрывающее меня крыло.
Изумительно солнечная погода для этого времени года. Ветерок пытается дёргать тёмно-серый с серебряными чешуйками подол, но бархат с серебром слишком для него тяжёлый.
— Ты себя хорошо чувствуешь? — уточняет Элор с тревогой.
— Элор, я плохо помню, у меня есть некоторые проблемы с управлением моими силами, но я не беззащитна и не слаба.
— М-м, да, прости. Просто… — Элор нервно дёргает крылом. — Непривычно видеть тебя такой. Я боюсь тебя потерять.
— Я знаю, какое большое значение избранные имеют для драконов, можно не…
Элор рывком встаёт передо мной, закрывая собой дворец с островерхими башенками, столь удобными для обучения драконят полётам. Теперь золотые крылья окутывают меня с обеих сторон.
— Ри, я боюсь тебя потерять не потому, что ты моя избранная, а потому что я тебя люблю. Такую опасную и такую уязвимую, лгущую и говорящую правду, в мужском и женском облике, даже без объединения эмоций. Я люблю тебя, а не твою способность родить мне сильных наследников. — Элор замолкает на мгновение. — Хотя последнее тоже очень приятно и очень воодушевляет. Но люблю я тебя, мою Ри, моего Бешеного пса, мою раненую девочку.
Наклонившись, Элор осторожно целует меня в лоб и шепчет:
— Надеюсь, сегодняшний день поможет сделать ещё один шаг к твоему выздоровлению.
"Наконец он убирает крылья и отступает, позволив посмотреть на дворец.
Да, это место мне хорошо знакомо. И даже дорожки в часто меняющемся парке лежат так, как я их помню. Но больше — ничего.
Выставив локоть, Элор мягко мне улыбается:
— Начнём с твоих людей?
— Да, — я кладу ладонь на его предплечье.