«Дударик» уже орал где-то в начале улицы, а потом раздался чей-то крик:
- Заткнись, лободырный! Блудяшка чёртова! Всю улицу перебудил!
«Дударик» ойкнул, после чего воцарилась тишина. Похоже, ему прилетело.
Я открыла ящик, пробежала глазами по его содержимому, и мое внимание вдруг привлекли бумаги, перевязанные узкой лентой. Это ведь их я утащила, когда сбегала из дому. Но со всеми заботами, да проблемами совершенно позабыла об этом!
Положив бумаги на стол, я развязала ленту и принялась читать. Мои глаза изумленно расширились.
И что же Мария Петровна собиралась сделать с землями? Что-что… наложить на них свою пухлую ручку. Но и мне сейчас не было никакого прока от этого завещания. Вступить в наследство станет возможным только после того, как наступит совершеннолетие.
Слава Богу, что до совершеннолетия еще далеко. Есть время подумать над всем этим.
Уснула я под утро, но выспаться мне так и не удалось. Еще не было семи, когда пришла Минодора. Она была бледной, осунувшейся, но в ее взгляде появилась какая-то жесткость, а еще решительность. Девушка становилась личностью. Она точно знала, чего хочет, и могла этого достичь.
- Артемий наверняка еще спит. Пойдем ко мне в комнату, - я собиралась серьезно поговорить с ней. – Как отец?
- Плохо. Он с трудом выговаривает слова, слабый сделался совсем… Кара Божья батюшку настигла. Господь ведь не Тимошка, видит немножко… - с горечью ответила девушка, поднимаясь за мной по лестнице. – Борис уже строит планы. Он ведь все спустит, понимаешь? А я с этим поделать ничего не могу!
- Можешь.
- Торговлею… да еще недавно купил небольшую ткацкую фабрику с красильней, - ответила девушка. – Только мне какой прок от этого? Сестра при брате не наследница.
- Тебе нужно фабрику к рукам прибрать, - сказала я, глядя как ее глаза увеличиваются в размерах.