Свалишься, придётся идти домой, лечить тебя.
— Я буду очень крепко держаться, — истово пообещала Нюська, кивая так, что Димка испугался, как бы у неё головёнка не отвалилась.
Дождавшись, когда родители покинут территорию карусели, оператор включил мотор. Надтреснуто звякнув, карусель завыла изношенным мотором и медленно начала раскручиваться.
Сидевшие в креслах дети издали дружный пронзительный визг восторга. Глядя на счастливую моську и блестящие от удовольствия глаза ребёнка, Димка не мог сдержать улыбки.
— А что ты будешь делать, если у нас ещё один спиногрыз появится?
— Как это что? Растить, воспитывать, что ещё-то?
— Я имею в виду, как ты тогда к Нюське относиться будешь?
— Дурацкий вопрос. Как можно относиться к ребенку, которого давно воспитываешь? — пожал Димка плечами. — А с чего вдруг ты об этом заговорила?
— А ты не догадываешься? — лукаво улыбнулась Настя.
— О чём?
— Подумай.
— Издеваешься? Откуда мне знать, что у тебя на уме?
— Не на уме, а в животе, — продолжала улыбаться женщина.
— Не понял! Хочешь сказать, что ты?.. — не договорив, Димка пальцем указал на её живот.
— Ага. Судя по всему, третий месяц пошёл, — кивнул Настя, настороженно глядя ему в глаза. — Так что скажешь?
— Чёрт! А что тут можно сказать. Это же здорово! — в полный голос ответил Димка, подхватывая её на руки.
Стоявшие рядом родители удивлённо переглянулись. Поставив Настю на землю, Димка обнял её за плечи и решительно направился к ним, собираясь сообщить радостную новость.
— Дим, ты чего? — вскинулась Настя, которой передалась его настороженность.
— Не знаю, что-то не так, — прохрипел Димка внезапно севшим голосом.
Испугавшись, Настя двумя руками вцепилась в его локоть, словно утопающий за спасательный круг.