Заметив, что он мнется у двери, Ши Мэй спросил:
— В чем дело?
— Мандарины… — Наньгун Лю смущенно прикусил палец и, чуть поколебавшись, спросил, — сердечный друг старшего брата, а ты знаешь, когда вернется Его Величество?
Под «Его Величеством» он, конечно, подразумевал Сюй Шуанлиня.
Естественно, Ши Мэй не мог сказать Наньгун Лю, что Сюй Шуанлинь уже мертв, поэтому он, мягко улыбнувшись, успокоил его:
— Если будешь послушным мальчиком и хорошо выполнишь все порученные тебе дела, Его Величество скоро вернется.
Глаза Наньгун Лю сразу же прояснились.
Ши Мэй посмотрел ему вслед и некоторое время спустя с улыбкой сказал:
— Интересно. Когда они в своем уме, брат идет против брата, а как лишились ума, все честь по чести: старший брат добр, а младший почтителен… И правда, в этом мире слишком много дерьма. Лишь в юные годы люди по-настоящему чисты сердцем, а как вырастают обязательно вляпаются в грязь честолюбия и борьбы за власть, — сказав эти слова, он повернулся и погладил Чу Ваньнина по щеке.
Находясь в глубоком забытьи, Чу Ваньнин, естественно, не ответил ему.
Боль и кошмары прошлой жизни терзали его разум, отчего его лицо горело, а брови хмурились. Подперев рукой щеку, Ши Мэй какое-то время смотрел на него, а затем вытащил из мешка цянькунь серебряный пузырек, наполненный Ароматной росой Тапира — Мосянлу.
— Я дам тебе выпить немного вот этого, — Ши Мэй открыл флакон с росой, — знаю, что сейчас ты, наверняка, видишь во сне события предыдущей жизни. Тогда в Палате Сюаньюань я знал, что ты можешь прийти, поэтому разрешил им продать на аукционе немного Ароматной росы Тапира… Я хотел порадовать тебя, но не хотел вызвать ненужные подозрения.
Душистая и ароматная роса была налита в маленькую фарфоровую чашку и поднесена к губам Чу Ваньнина.