А-Нянь моментально выставил перед собой меч и, переменившись в лице, зло выкрикнул:
— Мо Жань?!
Медленно плывущая по небу гигантская туча постепенно заслонила ярко-сияющее солнце, и ее огромная тень накрыла сушильное поле.
Словно спустившаяся с небес хищная птица, этот неизвестно откуда взявшийся одетый в лохмотья подросток появился на сложенной за сушильным двором куче дров. Когда он медленно поднял голову, стало очевидно, что, если присмотреться, несмотря на излишнюю худобу, черты его лица были очень правильными и красивыми.
Человек перед ним, несомненно, являлся Мо Жанем, но при этом было ощущение, что с ним как будто что-то не так.
Мо Жань прищурил глаза в насмешливой улыбке и нежно погладил лезвие тесака в своей руке.
— Значит… поддерживать справедливость и очистить все восемь сторон света? Молодой господин Мо Нянь, будущий великий мастер меча, молодой хозяин Пика Сышэн, с каких это пор у тебя появились такие высокие устремления и идеалы? Слов нет, вы все и правда насмешили меня до смерти, ха-ха-ха…
Чем больше он говорил, тем ярче становилась его улыбка, и тем сильнее искажались черты его лица.
С самого детства и до юных лет этот разжигающий печи ребенок был очень тихим, послушным, покорным и молчаливым. Прошла всего одна ночь, и теперь, когда они увидели его вновь, этот подросток изменился до неузнаваемости. Словно вырвавшийся из кокона мотылек, он полыхал безумным энтузиазмом и азартом, беззастенчиво смеялся и дерзко шутил.
С самого начала Мо Жань очень редко улыбался, а когда улыбка появлялась на его лице, он ни с того ни с сего робел и спешил поджать губы. Но к этому моменту люди довели его до безумия.
Группа юношей испуганно попятилась. Сжимающая рукоять меча рука А-Няня слегка дрожала, кадык судорожно перекатывался, но все же, собрав все свое мужество, он заставил себя громко крикнуть:
— Мо Жань, ты что, для храбрости съел желчный пузырь леопарда[262.