Две служанки Цитадели Тяньинь в наброшенных на плечи расшитых золотой нитью плащах своими нежными и белыми, как нефрит, руками зажигали светильники, что стояли по обе стороны от помоста… медленно и торжественно, один за другим.
Стоит отметить, что, как ни странно, но в Цитадели Тяньинь и рядовые ученики, и личная охрана главы, и даже вся прислуга, вне зависимости от пола, были поразительно хороши собой. Можно предположить, что дело было в особенностях методов совершенствования, что практиковались в этом ордене, а может, принимая новых людей, Му Яньли уделяла особое внимание не только их способностям, но и внешнему виду.
— Небо и земля обладают ясным разумом, по заслугам оценены будут добродетель и порок.
Одна за другой загорались бронзовые масляные лампы в виде зверей. Подобно ярко-алому шелку, пламя трепетало и развевалось на ветру.
Повсюду были люди. На помосте и за помостом, на севере и на юге, на западе и на востоке.
Площадь перед помостом для наказаний переполнилась так, что яблоку негде было упасть.
— Он ведь спас нас, — люди с Пика Сышэн, не жалея сил, пытались убедить каждого, кто готов был их выслушать.
Однако после всего к Мо Жаню относились с подозрением, поэтому ни одна духовная школа не захотела встать на их сторону, и даже Гуюэе и Дворец Тасюэ предпочли хранить молчание, сохраняя нейтралитет.
Утерянная несколько тысяч лет назад запретная техника вдруг появилась вновь.
Только полный идиот поверит первому и усомнится во втором.
Поэтому ходатайствующий за Мо Жаня Сюэ Чжэнъюн выглядел так глупо, а защита Пика Сышэн оказалась настолько бледной и бесперспективной.
В голове Сюэ Мэна бродили смутные мысли о том, а не попытаться ли проникнуть в тюрьму, чтобы освободить заключенного.
Однако разумом он понимал, что на практике это невозможно.