"
"— Ва… ваше величество? — господин Ма обомлел, но потом решил, что в общем-то какая разница: ради выживания можно и убийцу отцом родным назвать, так что он тут же начал снова и снова выкрикивать, — Ваше величество! Ваше величество! Ваше величество, пощадите! Ваше величество, смилуйтесь!
Тасянь-Цзюнь присел на корточки и, схватив его лицо за подбородок, с улыбкой сказал:
— Эй, образец морали и добродетели, задам тебе вопрос: в конце концов, этот достопочтенный окончательно потерял стыд и совесть или все же господин учитель бесстыжий человек?
— Я, я, я! Это я, конечно, это я! Я такой… такой…
Однако какой прок в помиловании?
Посреди извинений, признаний, криков и рыданий Тасянь-Цзюнь, собрав в центре ладони духовную силу, с ослепительной улыбкой на губах разорвал ему глотку.
Покончив с этим, мужчина в черных одеждах огляделся вокруг и, с удовлетворением отметив, что внутри не осталось никого живого, поднялся на ноги. Стерев с рук пятна крови, он толкнул дверь и вышел из дома.
Снаружи его ждал Хуа Биньань.
— Закончил вымещать свою злобу?
— Почти.
— Можешь теперь вернуться со мной в Цитадель Тяньинь, чтобы подготовиться?
Мельком взглянув на него, Тасянь-Цзюнь ответил:
— Идем.
Хуа Биньань покачал головой.
— И правда, ну что мне с тобой делать? Такая мелкая обида, а ты уже сорвался. Несколько слов о твоей матери, и ты дошел до…
— Тогда почему бы этому достопочтенному не сказать пару слов о твоей матери?
— …
Едва заметно переменившись в лице, Хуа Биньань, в конечном итоге, отвернулся и ничего не ответил.
— Пошли. Разве ты не сказал, что завтра возьмешь сердце образцового наставника Мо и поместишь его в этого достопочтенного? Так чего стоишь столбом? Этот достопочтенный не может ждать.
С этими словами, взмахнув полами одежд, Тасянь-Цзюнь широким шагом направился к Цитадели Тяньинь.
Пробившись сквозь пышные розовые облака, по светлеющему небу медленно разливался золотистый свет утреннего солнца.
Прекрасную картину наступающего утра разрушили истошные крики ужаса: это рано вставшие соседи обнаружили останки семьи господина Ма.
На помосте для наказаний Цитадели Тяньинь ярко горели факелы. Растопленный воск медленно таял, испуская приятный аромат сосновой хвои и кипариса.