Сердце Чу Ваньнина скрутило мучительной болью, но все, что он мог, это снова и снова повторять:
— Я держу тебя, боль уйдет, уже не больно.
Но Мо Жань не слышал, его угасающее сознание окончательно спуталось.
Все смешалось и превратилось в хаос из образов.
Казалось, он перенесся на много лет назад и превратился в вечно голодного и оборванного маленького беспризорника, живущего в сарае для дров.
Вот он, захлебываясь от слез, стоит на коленях у разрытой безымянной могилы над гниющим трупом матери.
Вот он император Тасянь-Цзюнь, не способный повернуть назад и вернуть прошлое.
Вот он одинокая тень под Пагодой Тунтянь.
Вот он образцовый наставник Мо, который в ожидании, пока душа его Учителя вернется в мир, в одиночестве странствует по миру с мечом в руке.
Вот он тот мужчина, что дождливой ночью свернувшись калачиком на холодной постели, уткнулся лицом в мокрую от слез подушку.
— Мне больно… правда так больно… Учитель, я ведь за все расплатился? Теперь ведь я уже чист…
Все становилось все более размытым и туманным.
— Учитель.
В конце концов, это дитя, этот юноша, этот демон, этот тиран, этот маленький ученик, задыхаясь, забормотал, и звук его голоса был подобен тающей облачной дымке:
— Так темно, мне страшно… я хочу вернуться домой…
Услышав его, Чу Ваньнин не мог больше сдерживаться и разрыдался в голос.
«Мо Жань, Мо Жань, почему ты такой глупый?
Какое еще расплатиться, какая еще чистота…
Это я у тебя в долгу.
Никто не знает правды, и даже твои собственные воспоминания об этом стерты, но я, наконец-то, знаю…
Я наконец-то знаю, что хотя ты был моим учеником всего несколько месяцев, однако две своих жизни провел, защищая меня…
Взвалив на свои плечи всю дурную славу, обвинения и вину, заблуждения и клевету, ты был вынужден превратиться в кровожадного безумца, лишенного разума, грязного и порочного.
Если бы не ты, то человеком, стоящим сегодня на коленях на этом помосте, был бы именно я.
Именно Тасянь-Цзюнь отдал свою душу, чтобы защитить от мрака чистое сияние звезды Юйхэна[276.4].
И с тех пор сам навечно погрузился во тьму.
А я остался на свету.
Все это ошибка, все неправильно».
В это время отборные бойцы Цитадели Тяньинь, подобно подкрадывающимся к жертве гепардам, кружили вокруг них, ожидая команды атаковать.