Когда, наконец, им был дан знак, их остро заточенные когти разорвали воздух, и больше сотни человек бросились на них, намереваясь убить!
Золотой свет Тяньвэнь стал почти белым, но таким ярким, что почти ослеплял.
— Уничтожьте их!
— Остановите их!
Чу Ваньнин закрыл глаза.
Враги окружили их со всех сторон[276.5], отовсюду слышались громкие призывы убить…
В тот момент, когда все противники атаковали разом, и свет солнца отразился от их жаждущих крови мечей, Чу Ваньнин резко открыл глаза! Когда он опустил руку и раскрыл ладонь, вдруг поднялся вихрь, и среди свиста ветра раздался громкий крик Чу Ваньнина:
— Призываю Хуайша!
Глава 277.
Этим криком в мир был призван сияющий золотом зловещий клинок, своей свирепостью и жаждой убийства оскорбляющий небеса!
Многие из свидетелей его явления переменились в лице, и даже лучшие бойцы Цитадели Тяньинь невольно попятились назад, однако вскоре кто-то все же смог набраться смелости и закричал:
— Не отступать, ни шагу назад!
— Нельзя оставлять в мире такое зло! Нужно прямо сейчас с корнем вырвать эти сорняки!
Не желая уступать, обе стороны уже «вложили стрелы в лук и натянули тетиву», так что атмосфера накалилась до предела…
— В атаку!
Этот приказ был подобен капле воды, упавшей на сковороду с раскаленным маслом.
Он защищал Мо Жаня мечом, плотью и кровью своего тела, своей жизнью и всей чистотой, что у него осталась.
Никто не слушал его объяснений, никто не хотел дать загнанным в ловушку зверям шанс на спасение и возвращение назад. Отныне не было надежды, не было шанса на искупление, не было доверия и не было света.
В итоге у них не осталось ничего, кроме друг друга.
— Мо Жань, потерпи еще, я заберу тебя с собой."
"Внезапно особо мощное и свирепое заклинание прорвало защиту, попав Чу Ваньнину в плечо, и в тот же миг хлынула кровь.