Весь стол в Павильоне Алого Лотоса завален его чертежами, по которым он конструировал Ночных Стражей и оружие, но делал это не для себя, а потому что беспокоился о безопасности других людей.
Он был абсолютно чистым и незапятнанным ничем дурным, словно первый снег, что падает с неба в первый месяц зимы.
Хотя он очень строг, а иногда и жесток, этот человек снова и снова брал его за руку и направлял его кисть, обучая правильно писать.
Дни напролет, с рассвета до заката, он проводил рядом с ним, обучая его боевым искусствам.
Он согласился принять его, и теперь Мо Вэйюй больше не был лишенным поддержки одиноким сиротой, который мог рассчитывать лишь на благосклонность судьбы и подложных родственников.
С этих пор в этом мире у него был официальный статус… ученик Чу Ваньнина.
— Ты не можешь причинить ему вред… — Мо Жань не находил себе места от волнения. Он хотел разбудить Учителя, однако не знал, что нужно сделать, поэтому только и мог, что упорно стоять перед Чу Ваньнином.
"Он не знал, как выразить скорбь и гнев, что обуревали его сердце, поэтому мог лишь говорить просто и безыскусно, вплоть до того, что некоторые его слова звучали сумбурно и бессвязно. Словно, раз уж он не успел выучить никаких заклинаний, теперь он мог использовать для защиты свое худое немощное тело.
Очень мучительно видеть, как хорошего человека заставляют взять на себя грех убийства.
Окинув его насмешливым взглядом, Ши Мэй нашел все это весьма забавным.
— Тяжело на душе? Когда все закончится, он станет таким человеком, который не знает что такое «тяжело на душе». А-Жань, тебе совершенно не стоит об этом переживать.
— Но зачем ты это делаешь? Почему ты хочешь причинить ему вред?!
На этот раз, впрочем, Ши Мэй не стал спешить с ответом.
— Потому что это то, что мне обязательно нужно сделать.
— …
— Мне необходим доступ к самой мощной силе, — Ши Мэй сжал губы. — Ты не поймешь.
В этот момент совсем еще юный Мо Жань бросил все свои жалкие силы на то, чтобы уговорить своего брата-наставника, мысли которого были для него совершенно непостижимы.