На миг по похожим на озерную гладь выразительным глазам Сун Цютун прошла едва заметная рябь, но ее взгляд тут же опустился на подножку из красного палисандра. У этой женщины был острый ум, поэтому она быстро пришла к правильному выводу. Всего на мгновение ее лицо застыло, а в следующий момент она уже с доброжелательной улыбкой и радостью в голосе произнесла:
— О! Уж не младшая ли это сестра[292.1], наложница Чу?
— …
Представив, каким было выражение лица у сидевшего в повозке Чу Ваньнина, когда тот услышал это обращение, Тасянь-Цзюнь с трудом сдержал смех:
— Да, это она.
Улыбка на чарующе прелестном лице женщины стала настолько сияющей, что на ее фоне померкли все краски зари[292.2]:
— Это просто прекрасно. Три года прошло с тех пор, как младшая сестрица Чу вошла во дворец, а я видела ее только во время свадьбы, и то ее лицо было скрыто свадебным покрывалом. Сегодня и правда счастливый день, раз так нежданно судьба подарила нам возможность вновь встретиться, — она рассмеялась и радостно закончила.
Тасянь-Цзюнь покачал головой:
— По характеру она очень замкнутая и плохо себя чувствует, когда ей приходится общаться с незнакомыми людьми. Кроме того, она немая. Обойдетесь без личных встреч.
Хотя Сун Цютун всегда безропотно слушалась Мо Жаня, однако сейчас в сердце ее невыносимо зудело искушение поступить по-своему.
— Они занимались этим всю ночь напролет и, судя по звукам, что оттуда доносились, подобная неуемная страсть запросто могла бы лишить человека жизни.
— От ночных стражей я слышала, что они делали «это» по меньшей мере семь или восемь раз. Его величество невероятно стойкий и выносливый.
Молоденькая служанка с улыбкой сказала:
— Разве матушка-государыня[292.3] Чу не выносливая? Если это и правда было семь или восемь раз за ночь, то, думается мне, императору в скором времени стоит ожидать рождения сына.