Сейчас же они все еще представляли по существу военно-монашеский орден без каких-либо оговорок. И именно эти их качества и позволили им не побежать из лагеря, как все, а относительно организованно отступить. По существу, только янычары во всем этом хаосе и выглядели хоть как-то организованной и упорядоченной силой. И уходили они если не последними, то в числе последних. Да и ночью отреагировали и попытались хоть что-то предпринять только они…
– А вот теперь – растаскивайте завалы! – крикнул Андрей, когда янычары покинули ханский лагерь и скрылись с виду.
– Зачем? – поинтересовался Вишневецкий.
– Видишь сколько копуш? – махнул Андрей рукой в сторону лагеря. – Пора их подогнать. Дать, так сказать, пинка.
После чего засмеялся и полез по лестнице вниз.
И уже через несколько минут повел сотню через брод.
Казаки также устремились за ним.
Строго говоря в лагере еще имелись войска. Тысячи две – не меньше.
Несмотря на то, что обоз у них увели, имущества, брошенного хватало. За исключением коней. Вот это добро они увели все. А котлы да прочее – оставили.
И артиллерию всю тоже оставили. По утру казаки увели четыре фальконета. Сейчас же в руки войска «упали» еще восемь. Но если утром их можно было брать с конями, то сейчас – нет.
Главный же приз ждал в сгоревшей юрте.
Когда Андрей к ней подошел – она все еще активно и очень бурно дымила. Генерируя массу густого и едкого дыма. Поэтому подошел он к ней не близко. И начал разбор ее только через несколько часов, когда все это закончилось. Вот тут-то и обнаружилась походная казна хана: несколько сундучков со звонкой монетой. 474 тысячи акче. Османских акче, что прозрачно намекало на то, кто оплатил этот поход. Это, примерно, соответствовало 8 тысяч счетных рублей.
Также там нашлось кое-что иное из ценного имущества хана. Сундук с шитой золотом одеждой. Комплект богатой брони и оружия, оставленных ханом при бегстве. Кое-какие ценные предметы обихода. И так далее. Даже печать его…
– Ну что, други, удача – наша верная подруга! – воскликнул вечером Андрей.