Они вернулись на свои укрепленные позиции, опасаясь внезапного нападения потенциально отосланных отрядов татар.
– ДА! – радостно взревели все.
Очень хотелось напиться. Но алкоголя не было. Однако определенный градус опьянения все равно чувствовался в людях.
– Может пойдем дальше? Пока она с нами?
– Куда дальше? – удивился Шереметьев.
– Как куда? Будем преследовать войско хана, выдавая себя за передовой полк царя. И гнать его пинками до самой Ор-Капы.
– Не дразни судьбу! – очень серьезно произнес Шереметьев.
"И его в этом выводе поддержали все.
Слишком богатая добыча отягощала. А войско у Андрея выходило и без того малое, так теперь еще и в раскоряку стоящее. Победа – победой. Удача – удачей. Но даже казаки, на что уж рисковые ребята, не захотели продолжать поход.
– Ну нет, так нет, – добродушно ответил Андрей, увидев такое единодушие. Хотя он, будучи особо опьяненным от этой победы, жаждал «продолжение банкета». Однако идти против столь решительно настроенного общества не был готов.
Поэтому демонстративно легко согласившись с людьми, он занялся не менее важным делом. Сел «подбивать бабки» по итогам этой Любовшанско-Гоголевской битвы и сочинять подробный отчет.
И начал с общего плана операции.
А потом перешел к детальному, можно даже сказать скрупулезному описанию событий.
Подспудно немало размышляя.
Там, в XXI веке, когда он готовился к отправке в прошлое, он натыкался на описание Судбищенской битвы. Но далеко не в начале, а ближе к концу подготовки, когда он уже сумел немало разобраться в современном научном подходе к множеству исторических вопросов.
Например, о численности войск.
Из-за чего уже тогда отметил полную дичь и чушь, которую писали некоторые исследователи.
Он-то сам был сторонником хозяйственно-сравнительного метода, который прекрасно проверялся через десятни – ведомости фактической готовности служилых полков к службе, в которых отображалось – где, сколько и в каком состоянии людей готово было выйти на службу в тот или иной год.
Самым крупным и влиятельным полком в те годы в землях Восточной Руси был Новгородский. Он обычно насчитывал 2–2,5 тысячи воинов. Редко больше.