– Доброй ночи, – громко поздоровался Андрей со всеми присутствующими, поклонившись, впрочем, только Иоанну Васильевичу. По своему обыкновению, по-японски, не сгибая спины и лишь чуть прогнувшись в пояснице.
Выслушал от них невнятный ответы.
После чего прошел ближе к Царю и произнес:
– Государь, мне сказали, что ты звал меня.
– Так и есть, – кивнул тот. – Я имел долгие разговоры с Шереметьевым и Басмановым. И понял, что твой вклад в успех похода был наиважнейшим.
– Они преуменьшают свои заслуги, – невозмутимо возразил сотник.
Царь, услышав такой ответ, едва заметно улыбнулся, а многие присутствующие выразили удивление. Преуменьшать свои заслуги было не в моде тех лет. Поэтому слова Андрея оказались по меньшей мере неожиданными.
– Скромность твоя похвальна, – выждав легкую волну ропота произнес Иоанн Васильевич. – Но здесь не место для нее. Скажи, что ты желаешь себе в награду за успех в столь благодатном деле?
– Служить тебе, Государь – уже награда, – прижав правую руку к сердцу, произнес сотник.
– Слышали? – обратился Царь к воеводам.
И снова волна ропота.
– Отчего же ничего не просишь?
– Однажды я услышал мудрый совет и мне он пришелся по душе.
– Что же за совет?
– Никогда ничего не просить. Никогда и ни у кого. Особенно у тех, кто сильнее тебя. Надо будет – сами дадут.
Новая волна ропота. Уже немного громче.
– Хм, – усмехнулся Царь, которому эта игра начинала нравится. Он сумел приметить «чертят», что плясали в глазах Андрея. – Слова, достойные уважения.
Парень вновь поклонился по-японски. Но не глубоко.
– Почему ты так странно кланяешься? – спросил один из воевод.
– Потому, что я служу, а не принадлежу.
Новая волна ропота.
Благодушная улыбка сошла с лица Царя. А взгляд его стал серьезным. Опасные слова. Однако развивать эту тему он не стал, переключившись на другую.
– Ты усилил полк тульский и показал, что помыслы твои благостны. Чтобы ты делал, если бы я поставил тебя воеводой?
– Тулы?
– Да.
Андрей на несколько секунд задумался.
Возвышение до воеводы – и благостное дело, и отрыв от земли. Потому что после небольшого срока Царь мог перевести его туда, куда сам пожелал бы. С поместной службой таких вывихов не сделать. Однако парень, после непродолжительных колебаний, начал говорить.
– Главная беда помещика в том, что он стоит одной ногой на одной льдине, а второй – на другой.