Сказывают, что он был одним из последних Царей Запада во времена ромейской державы. И о его семье.
– Все сделаю, – произнес Сильвестр, медленно кивнул, запоминая задачи. Пытаясь, во всяком случае.
– И постарайся при этом поменьше болтать.
– Разумеется. Я все понимаю.
– Кроме того, мне очень важно узнать – кто держит христианские титулы Святой земли. Те, которые добыли себе крестоносцы, сражаясь за Гроб Господень.
– Могу я узнать…
– Андрей, – вновь перебил его Царь, – получил титул графа Триполи.
Сильвестр вышел из покоев Иоанна Васильевича до крайности озадаченный. Подошел к писцу. Взял у того бумагу, перо и чернила. И стал записывать все поручения, дабы не забыть. Отогнав, впрочем, писца в сторону перед этим, чтобы не подглядывал.
Написал. Перечитал.
Добавил несколько вещей, которые упустил.
Еще раз перечитал.
Присыпал лист мелом. Стряхнул. Скрутил. И отправился к себе с самым озадаченным видом. Обычно Государь ему таких поручений не давал. А тут открытым текстом дал понять, что знает о его связях с латинянами и купцами. Это пугало… в какой-то степени. Хотя, с другой стороны радовало, ведь ему эти связи понадобились. И от того, как точно и ладно он выполнил порученное дело, зависит многое.
Уже на пороге он замер.
Вспомнил о том, как Андрей общался с франками.
«Но как Царь это узнал?» – пронеслось у него в голове.
Однако, после пятиминутного раздумья, он махнул рукой и отправился заниматься делами. Их теперь на его голову подвалило немало.
А вечером Иоанн Васильевич устроил пир. На которой оказался вынужден прийти и Андрей.
Ему ОЧЕНЬ не хотелось.
Причина – местничество.