Технология была примитивна до крайности. Серебро растворялось в ртути. Полученный раствор наносился на металл, который после этого несильно прогревался[23], дабы ртуть испарилась. Опасно. Рискованно. Но если соблюдать элементарные требования техники безопасности – вполне можно все сделать и не отравиться парами ртути. Например, прогревая пластинки на свежем воздухе в ветер, сидя с подветренной стороны.
Понты.
Без всякого сомнения – понты.
Но это сделать было необходимо, чтобы соответствовать высокому статусу царских подарков.
Еще немного покрутившись, парень велел привезти ему коня, и вскочив на него начал примеряться уже на нем.
Набедренники легли правильно, не топорщась. Корпусной доспех тоже нигде ни во что не упирался.
Он поправил саблю. Принял щит с копьем. И немного проехался.
– Красота! Какая же красота! – без тени лести искренно воскликнул дядя Фома, наблюдая за тем, как лучи солнца играют на посеребренном металле.
– Не хватает только плаща, – добавила Марфа, так же стоявшая невдалеке и любовавшаяся новым комплектом снаряжения мужа.
Копье, кстати, у него было теперь клееное, полое, восьмигранное. По типу того, что применяли польские крылатые гусары. Разве что несколько короче и полегче, ибо слишком большая длина была пока без надобности. Его склеивали из реек трапециевидного сечения, получаемых обработкой заготовки рубанком по лекалу.
Сабля Андрея висела также, по-новому. Непривычно для местных.
На широком кожаном ремне, перекинутом через плечо. На этом ремне имелись три лапки-лямки для надежной фиксации ножен. Так что получалось, что сабля висела на манер шпаги.
Щит остался старый. Клееный. Каплевидный. Украшенный хризмой и волком.
Луку со стрелами в таком комплекте было не место. Однако Андрей его приладил, расположив в саадаке, притороченным к седлу с передней части.